Лисица-сваха

В давнее время, прежнее время, жил-был бедняк Хинхунай. Сажал он картошку каждый год. Этим и кормился. Узнала про картошку лисица, повадилась на огород, стала лунки раскапывать, стала клубни таскать. Заметил бедняк Хинхунай такое воровство, выследил темной ночью лисицу и поймал ее. Испугалась лисица, увидав сыромятный кнут в руках Хинхуная, и говорит:

— Не бей меня, голодную; отпусти меня, измученную! Я тебе еще пригожусь, женю на царской дочери-красавице. Будешь ты богат и счастлив.

Жалко стало Хинхунаю лисицу, да и жениться он был не прочь. Отпустил бедняк плутовку. Побежала она к Хартаган-хану, поклонилась ему и говорит:

— Мой хозяин, богач Хинхунай, потерявший счет деньгам, просит у тебя безмен, хочет взвесить все свое золото и серебро.

Очень удивился Хартаган-хан. «Откуда, — думает, — такой богач объявился?» Любопытно ему стало: много ли пудов золота да серебра окажется у Хинхуная? Не стал хан отказывать лисице, дал ей безмен.

Стала лисица таскать безмен по камням да по песку, стала волочить его по кустарникам да по травам, чтобы железо истерлось и заблестело, чтобы видно было: много золота и серебра взвесил Хинхунай на безмене, прежде чем вернуть его.

Побежала лисица от стойбища к стойбищу, от кочевья к кочевью, собрала у добрых людей по копейке, по грошику. Обменяла мелочь на рубли, рубли на золотые. Поплевала на один золотой — прилепила его к донышку чаши от весов, поплевала на другой — прилепила к донышку самой тяжелой гири.

Наконец принесла лисица безмен Хартаган-хану.

— Отчего этот безмен так истерся и почему вы держали его так долго? — спрашивает Хартаган-хан.

— Уж очень много денег пришлось взвесить, — отвечает лисица. — Совсем измучились.

А как увидел хан золотой на донышке чаши от весов, как увидел другой на донышке самой тяжелой гири, еще больше удивился богатству Хинхуная.

Тут лисица и говорит:

— Мой хозяин, богач Хинхунай, надумал посвататься к вашей дочери.

— Мы не против, — отвечает Хартаган-хан. — Выдадим свою дочь за богача Хинхуная. Только хотелось бы нам прежде взглянуть на дорогого зятя.

Прибежала лисица за Хинхунаем, а у того надеть нечего, дэгэл весь в дырах да заплатах. Что делать?

Набрала лисица в поле самых ярких цветов, утыкала ими драный дэгэл Хинхуная: что ни дырка — то цветок, что ни заплатка — то десять; заблестел дэгэл, словно вышитый серебром и золотом. Привязала лисица к подолу камушки, привязала их и к другой одежде Хинхуная, а потом стала поучать его:

— Когда начнем подплывать ко дворцу Хартаган-хана, я переверну лодку на самом глубоком месте. Вот тогда не зевай: сбрось с себя всю одежду, пусть камушки ее на дно утянут, а сам плыви к берегу нагишом.

— Какая ты у меня умная! — говорит Хинхунай. — Все сделаю, как ты сказала.

Пошли они на берег, сели в лодку и поплыли ко дворцу Хартаган-хана. Высыпали на берег подданные хана, стоят, смотрят, как богач Хинхунай плывет свататься. Показалось им издали, что одежды жениха огнем горят на солнце, столь они великолепны и богаты.

— Какой красивый дэгэл у богача Хинхуная! — заговорили все наперебой.

На самой стремнине вильнула лисица хвостом, покачнулась лодка и опрокинулась. Стал Хинхунай вокруг лодки барахтаться, стал с себя ветхую одежду снимать да по течению пускать. Только ни дэгэл, ни портки дальше лодки не уплыли — камушки их мигом на дно унесли. Остался Хинхунай нагишом.

Распорядился хан, и кинулись его слуги спасать жениха Хинхуная. Вытащили его на берег, одели в лучшие одежды с ханского плеча, во дворец привезли.

Стали дорогих гостей лучшими яствами угощать, сладкими винами поить. А лиса все сокрушается, все приговаривает:

— Какие богатые одежды утонули! Столько на них было золота да серебра понашито, что они мигом на дно пошли!

Посмотрел Хартаган-хан на жениха; видит: парень хоть куда! — и лицом пригож, и статью крепок, и в плечах широк. Говорит хан:

— Будь же ты всегда бел, как заяц, справен, как лучшая овца в стаде. Живи сто лет, владей резвым конем!

— Хан-батюшка, — обратился к нему Хинхунай, — позволь развести с твоей дочерью общий костер на этой земле.

Не стал хан перечить, договорились они о сроках свадьбы, о приличном для богача Хинхуная калыме. А когда домой отправились, новоявленный жених голову повесил.

— Где, — спрашивает, — я такой большой калым достану?

— Быстрая река не доходит до озера, — говорит ему лисица, — а дойдет лишь та, которая течет медленно. Не кручинься, мой господин. Будет и калым, будет и свадьба. А если свадьба — то нужен боомэй.

Приготовили они боомэй, лисица накрыла его полотенцем и отправилась в лес. Встретила в лесу волка, угостила его. Волк попробовал боомэй и говорит:

— Ой, чем-то очень вкусным ты меня накормила. Дай еще.

— Сходи, — отвечает лиса, — приведи девяносто восемь волков, с тобой будет девяносто девять, тогда еще получишь боомэй.

Сбегал волк в самое дремучее урочище, привел девяносто восемь волков, сам девяносто девятым впереди идет. Отвела лисица волчью стаю к Хартаган-хану, впустила в загон для скота, двери заперла, пришла к хану и говорит:

— Ваш зять Хинхунай знает о том, что у вас скота, как муравьев в муравейнике, поэтому шлет вам в подарок девяносто девять волков.

Удивился хан, но виду не подал. А лисица побежала в другое урочище, встретила там медведя, накормила его боомэем.

— Ничего вкуснее не ел, — говорит медведь. — Дай еще.

— Приведи девяносто восемь медведей, с тобою будет девяносто девять, тогда еще получишь.

Прибыло к лисице девяносто девять медведей. Отвела она их к Хартаган-хану, заперла в том же загоне для скота.

Побежала плутовка в другую сторону. Встретила зайца, угостила его боомэем и говорит:

— Приведи девяносто восемь зайцев, с тобою будет девяносто девять, тогда вдоволь боомэем накормлю.

Прибыло девяносто девять зайцев. И их лиса закрыла в том же загоне.

Ни на миг не присела лисица передохнуть. Привела она из леса девяносто девять косуль, девяносто девять изюбров, девяносто девять соболей, куниц и белок. Заперла их всех в большом загоне для скота и говорит Хартаган-хану:

— Пора бы уже и свадьбу справлять.

Прибыло к Хартаган-хану на свадьбу его дочери много народа. Далеко разнеслось эхо свадебных песен, от веселой пляски содрогнулись окрестные горы. Много было съедено мяса, много арзы выпито.

Только один Хинхунай сидит, голову повесил.

— Ты чего такой грустный? — спрашивает его лисица.

— Нет на свадьбе моих дорогих родителей, — отвечает Хинхунай, — когда я был маленьким, погубил их пятнадцатиголовый мангатхай Ангир Шара. Некому из моих близких разделить мою радость в самый счастливый для меня день.