Маланчамала

Дни проходили за днями. Все с нетерпением ждали известий о Маланче.

Тем временем в столице царя Дудхабарана в то утро, как обычно, протрубила раковина, и ученики заспешили в школу.

Слова праведной женщины всегда сбываются. Маланча возвратилась домой с чудо-конем. Цветочница вышла ей навстречу и видит: глаза коня мечут огонь, уши стоят торчком, и вся земля дрожит от стука его копыт.

— Возьми коня и оседлай его, — сказала ей Маланча.

— Я готова сделать все, что хочешь, только не это. Я боюсь даже поглядеть в его сторону.

— Не бойся его, тетушка, он тебя не тронет.

— Нет, нет, я не могу.

Делать нечего. Опустила Маланча голову и стала седлать коня. Так, не поднимая ни головы, ни глаз, она помогла своему мужу сесть в седло. Затем, завязала на конце своего сари несколько узлов и сказала коню такие слова:

— Ты знаешь, что тебе надо делать, Пакширадж. Мой муж еще мальчик, и я вверяю его тебе. Весь день я буду развязывать один узелок за другим, и, как только развяжу последний, ты должен доставить его сюда.

Когда Маланча подавала мальчику поводья, он увидел ее лицо. Маланча быстро наклонила голову и стала вытирать пыль с его башмаков.

— Кто ты, прекрасная девушка? — спросил ее Чандраманик. — Ты всегда находишься рядом, но никогда со мной не разговариваешь. Ты готовишь мне еду, но не подаешь ее. Сегодня наконец я впервые увидел твое лицо, твои руки и ноги, а ты прикоснулась к моим ногам. Кем же ты мне доводишься?

— Кто я, хочешь ты знать? Я — дочь котвала.

И Маланча распустила волосы, будто желая привести их в порядок, и закрыла ими свое лицо. Потам выдернула нитку из своей одежды, быстро обмотала ее вокруг шеи коня и отпустила его.

Пакширадж взвился в воздух и понесся как птица, а Маланча упала на землю и предалась печали.

Семь царевичей замерли от удивления, когда Чандраманик подъехал к школе.

— Смотрите, ведь это настоящий Пакширадж. Даже в наших конюшнях нет таких лошадей, — стали говорить между собой царевичи. — Где сын садовника взял такого коня?

Как птенец, у которого отросли крылья, конь рвался вперед и в нетерпении бил копытами землю. Чандра-манику пришлось туго натянуть поводья.

А царевичи не знали, как им теперь быть.

«Раз мы сами предложили скачки, придется в них участвовать, — решили они наконец. — Даже если он и выиграет, мы все равно прикажем отрубить ему голову».

— Послушай, сын садовника! — воскликнули царевичи. — Если ты посмеешь опередить нас, мы прикажем тебя казиить. Ты должен отвести коня на семь с половиной миль назад и начинать скачки последним.

Началось состязание, и царевичи помчались вперед один за другим. Чандраманик выждал положенное время и отпустил поводья. Пакширадж взмыл в воздух и мигом обогнал все семь лошадей.

— Нет, — закричали братья, — состязание еще не окончено! Мы скакали на восток, теперь поскачем на север.

Чандраманик лишь улыбнулся в ответ. Они поскакали на север, а потом на юг, и всюду Пакширадж был первым.

— Довольно, — сказали царевичи, — ты выиграл. Поедемте теперь во дворец.

Чандраманик хлестнул Пакшираджа кнутом, и нитка, повязанная на шею коня Маланчамалой, оборвалась и упала на землю. Никто этого не заметил. Только Пакширадж сразу стал задыхаться и остановился у ворот дворца.

— Кто этот юноша, выигравший гирлянду победы? — закричали собравшиеся.

В золотой башне дворца сидела царевна Канчи, подобная золотой богине. Она первая увидела приближение Чандраманика и сбросила вниз свитую ею цветочную гирлянду. Гирлянда коснулась головы Чандраманика и повисла у него на шее.

— Что происходит, что происходит? — закричали в толпе.

А произошло вот что: царевна одарила Чандраманика гирляндой. И тут уж ничего поделать было нельзя: надо было готовиться к свадьбе.

Подоспевшие царевичи с показиой любовью проводили Чандраманика во дворец. Царь собрал своих приближенных и спросил:

— По нашим законам можно ли отдавать царскую дочь за сына садовника?

— Можно, — отвечали придворные, — только после этого он должен провести двенадцать лет в заточении.

На том и порешили. Сыграли свадьбу. Весь город веселился три дня и три ночи. На четвертый день семь царевичей заковали Чандраманика в цепи и заточили в темницу.

После состязания Пакширадж направился к пруду, на берегу которого лежала в слезах Маланча.

— Почему я не сказала ему, кто я и кем ему довожусь, ведь он так просил меня об этом! — стенала она.

Тут Маланча увидела, что Пакширадж вернулся без седока.

— Что я наделала! — зарыдала она. — Скажи мне, Пакширадж, что случилось с моим мужем?

— Что тебе ответить, красавица? — сказал Пакширадж. — В дворцовой башне сидела царевна с цветочной гирляндой в руках. Вот эта гирлянда и затянула твоего мужа во дворец.

Тогда Маланча поднялась и вытерла слезы:

— Теперь я могу считать себя счастливой. Сегодня Чандраманику исполнилось двенадцать лет. Предназначенное мне — сохранить жизнь своего мужа в течение двенадцати лет — я выполнила. Прости меня, Пакширадж, что я причинила тебе столько бед, и помни Маланчамалу. Передай вот это письмо моему свекру.

«О царь, ты доводишься мне свекром, — писала она. — Ты помнишь, что жизнь твоего сына-царевича должна была оборваться на двенадцатый день его жизни. Сегодня заканчивается его двенадцатый год, он жив, здоров и находится сейчас во дворце царя Дудхабарана. Там живет царевна, умеющая искусно сплетать гирлянды. Твой сын женился на ней, и все его беды остались позади. Когда ты прочтешь это письмо, вступи на мгновение в воду пруда, возле которого ты впервые увидел меня, и вспомни про дочь котвала».

Маланча передала письмо Пакшираджу и, перед тем как отпустить, накормила и напоила его. А сама, чуть живая от горя, вся в пыли, вернулась в дом цветочницы. Она собрала свои вещи и отдала их хозяйке со словами:

— Тетушка, я хочу открыть тебе свою тайну: тот, кого я растила вместе с тобой все эти годы, — мой муж. Сегодня я отдаю тебе все, что имею, и прощаюсь с тобой. Не поминай лихом, а я буду благодарна тебе всю свою жизнь.

Цветочница чуть не умерла с горя. А Маланча, простившись с ней, направилась в родной город, чтобы утопиться в пруду напротив дома котвала.

«У пруда, где я нашла бриллиант, в городе, где я потеряла отца, придет конец всем моим мукам. О, как должна быть счастлива царевна Канчи в объятиях своего мужа! Сегодня буду счастлива и я, простившись с жизнью в водах нашего пруда. Нет, мой муж ни в чем не виноват, ведь он хотел узнать, кем я ему довожусь, а я не сказала ему правду», — думала Маланча.

Выйдя из дома цветочницы и миновав сад, малый и большой пруды, Маланча вошла в лес, где не было ни одной живой души.