Меч Виланда

другому.

-- Она имеет в виду встречу с волшебником, -- пояснил Дан. -- Я никогда в них особо не верил, с шести лет уж точно.

-- А я верила, хотя и не очень, пока не выучила балладу Корбета "Прощайте, награды и феи" [*11]. Ты знаешь это стихотворение?

-- Какое, вот это? -- спросил Пак. Он отбросил назад свою большую голову и начал:

-- Прощайте нынче, феи, --

Хозяйки говорят. --

Пусть чище ли, грязнее,

Но быть нам без наград.

Ведь, как бы ни мели они

Подхватывай, Юна!

В домах и во дворах,

Но кто монетки в наши дни

Находит в башмаках? [*12]

Эхо отдавалось со всех сторон маленькой лужайки.

-- Конечно же, я это знаю, -- сказал он.

-- И потом там есть еще строчки про кольца, -- сказал Дан. -- Когда я был маленьким, мне от них всегда становилось не по себе.

Здесь кольца вековые, --

голос Пака звучал, как церковный орган, --

По ним в минувший срок

До дней Тюдор Марии [*13]

Ступало много ног.

Но со времен Элизабет [*14]

Пришли другие дни.

Фей в вересковом поле нет:

Навек ушли они.

Давно я не слышал этой песни, но к чему притворяться -- это правда. Все Жители Холмов ушли. Я видел, как они пришли в Англию, я видел, и как они ее покинули. Великаны, тролли, водяные, домовые, гоблины, чертята, бесята, духи лесов, деревьев, земли и воды, эльфы, феи, русалки, гномы, карлики, колдуны, жители вереска, стражи холмов и хранители сокровищ, -- все, все ушли. Если же говорить обо мне, то я пришел в Англию вместе с Дубом, Ясенем и Терновником и уйду тогда, когда исчезнут они.

Дан осмотрелся и у нижних ворот увидел дуб, посаженный Юной, ряд ясеней, склонившихся над Выдриной заводью, и старый сучковатый терновник, о который три коровы чесали себе шеи.

-- Правильно, -- сказал он. -- Я этой осенью снова посажу много-много желудей.

-- Так ты уже, наверно, ужасно старый, Пак, -- сказала Юна.

-- Совсем и не старый, а просто, как сказали бы здешние люди, долгожитель. Дай-ка я подсчитаю. Мои друзья выставляли мне по ночам тарелку со сливками еще когда Стоунхендж [*15] был только построен. Да, это было раньше, чем люди каменного века вырыли пруд для сбора дождевых вод ниже Чанктобери [*16].

-- О! -- воскликнула Юна, захлопав в ладоши и закивав головой.

-- Она что-то придумала, -- объяснил Дан. -- Она всегда так делает, когда что-нибудь придумывает.

-- Послушай, а что, если мы будем оставлять тебе немного каши и класть ее на чердак? Ведь если мы оставим ее в детской, то взрослые заметят.

-- В классной комнате, -- быстро поправил Дан, и Юна вся вспыхнула, потому что этим летом они заключили торжественный договор: впредь называть детскую комнату классной.

-- Спасибо, у тебя золотое сердце. Из тебя вырастет хорошая, добрая девушка. Но я действительно не хочу, чтобы мне ставили тарелки. Вот если у меня когда-нибудь не будет куска хлеба, то я обязательно попрошу у тебя.

Пак растянулся во всю длину на сухой траве, и дети разлеглись рядом с ним, счастливо покачивая в воздухе голыми пятками. Они почувствовали, что бояться Пака можно не больше, чем их друга, старого Хобдена-пасечника. Пак не приставал к ним с разными взрослыми вопросами, не смеялся над бумажной ослиной головой, а лежал и чему-то про себя улыбался.

-- У вас есть с собой нож? -- спросил он наконец.

Дан протянул ему свой большой садовый нож, и Пак начал вырезать кусок земли прямо из центра Кольца.

-- А это для чего? Для колдовства? -- спросила Юна, когда Пак вырезал кусок шоколадного чернозема, -- он резался легко, словно сыр.

-- Да, для одного маленького колдовства, -- ответил Пак и вырезал второй квадрат. -- Понимаете, я не могу провести вас внутрь холмов, потому что все их жители оттуда ушли. Но если вы захотите вступить в законное владение этой землей, я смогу сделать, что вы увидите нечто такое, чего никому из людей увидеть невозможно.

-- А что значит "вступить во владение"? -- осторожно спросил Дан.

-- Это старый обычай, им люди пользовались, когда покупали или продавали землю. Они вырезали ком земли и вручали ее покупателю, и он не вступал в законное владение этой землей -- она ему просто не принадлежала, -- пока продающий человек на самом деле не вручал ему куска -- вот так.

И Пак протянул детям вырезанный дерн.

-- Но это и так наша собственная земля, -- сказал Дан, отступая назад. -- Уж не собираешься ли ты ее от нас отколдовать?

Пак рассмеялся:

-- Я знаю, что она ваша, но дело в том, что эта земля заключает в себе нечто такое, о чем вы с вашим отцом и представления не имеете. Ну-ка возьми!

Он повернулся к Юне.

-- Сейчас возьму, -- сказала девочка. Дан тут же последовал ее примеру.

-- Вы двое вступили в законные права по владению всей Старой Англией, -- начал Пак нараспев. -- Клянусь Дубом, Ясенем и Терновником, отныне вы вправе ходить, бродить, смотреть и знать обо всем, что я вам покажу и что вам захочется посмотреть самим. Вы увидите то, что увидите, и услышите то, что услышите, хотя все это произошло три тысячи лет назад. И вы не будете ведать ни страха, ни сомнения. Крепче держите все, что я вам даю!

Дети закрыли глаза, но ничего не случилось.

-- И все? -- разочарованно спросила Юна, раскрыв глаза. -- Я думала, сейчас явятся драконы.

-- Нет, -- сказал Пак, подсчитав что-то на пальцах. -- Хотя это и произошло три тысячи лет назад, боюсь, драконов тогда уже не было.

-- Но ведь совсем ничего не случилось! -- воскликнул Дан.

-- Обождите немного. Дуб за год не вырастает, а Старая Англия старше двадцати поколений дубов. Давайте сядем и подумаем. Я могу так сидеть и думать хоть сто лет подряд.

-- Ну, так ведь ты волшебник, -- сказал Дан.

-- А ты хоть раз слышал, чтобы я произнес это слово -- волшебник? -- мгновенно спросил Пак.

-- Нет. Ты говоришь "Жители Холмов", но ни разу не сказал "волшебники", -- ответила Юна. -- Это меня удивляет. Тебе что, слово не нравится?

-- Интересно, понравилось бы вам, если бы вас все время называли "смертные", "существа из плоти и крови"? -- спросил Пак. -- Или "человеческие дети"?!

-- Мне бы это совсем не понравилось, -- ответил Дан. -- Так разговаривают только джинны и африты [*17] в "Сказках тысячи и одной ночи".

-- Вот и мне неприятно, когда говорят слово... ну, в общем, слово, которое я никогда не произношу. Кроме того, те, кого вы так называете, -- существа выдуманные, о которых Жители Холмов никогда и не слыхивали: крошечные феи в марлевых платьицах, с сияющей звездой в волосах, с крылышками, как у бабочек, и напоминающей трость учителя волшебной палочкой, которой они наказывают плохих и награждают хороших.