Путешествие мертвеца

то на тёмном дворе, но вроде даже ещё потемнело. Его честь топтал грязными ногами безродный нищеброд, можно сказать, прямо над его не успевшим остыть телом. Если бы не постоянное употребление пилюль, ослабивших тело и сильно притушивших душу, Ашера хватил бы в душном ящике удар. Тем не менее, за следующий час он успел насквозь пропитаться едкой, чёрной злобой. Он решил повременить с очередной пилюлей и внимательно прислушивался. По счастью в городе были ночные сторожа, так что по их отдалённым крикам он мог отмерять стражи. Когда наступила вторая Ашер уже хотел надавить на крышку, как вдруг услышал голос Лавии:

-Иди, отдохни. Через час пришлёшь Шимона.

Он и забыл, что одного из слуг оставили охранять повозки. Так что Лавия пришёл вовремя, иначе крики перепуганного слуги, увидевшего вылезающего покойника, разбудили бы весь дом. Ашер пересказал Лавии всё, что только что услышал и, едва сдерживаясь чтобы не заорать в полный голос, накинулся на приказчика:

-Почему не доложил?!

-За всем не уследишь, хозяин.

-Впустишь меня в дом.

-Там сторож!

-Усыпишь!

-Но меня заподозрят!

-Значит и сам заснёшь!

Приказчик не привык спорить с хозяином. Ненадолго удалясь, он вернулся и тихонько постучал по крышке:

-Вылезай, хозяин.

Через минуту запелёнутый в белые похоронные покровы Ашер вошёл в распахнутую дверь постоялого двора. На полу возле лавки спал здоровенный парень с дубинкой за поясом, рядом с ним стоял кувшинчик с вином, в которое хитрый Лавия явно подмешал сонного зелья: традиционные ходы они самые верные, а люди везде одинаковы, с удовлетворением подумал Ашер.

Лавия, наскоро объяснив хозяину, где находится комната грязного развратника, привалился к стене рядом с парнем, а Ашер с горящей лампой в руке побрёл по длинному проходу между каморками. В недорогом постоялом дворе стены были толстые, но прикрыть чем-то входы в каморки никто и не подумал. Ашер любопытно заглядывал в каждую комнату. Люди спали. Почти все. Ашера заинтересовало быстрое ритмичное постукивание в одной из камор, но когда он вгляделся, то оказалось, что это стучат зубы у невовремя проснувшегося бедолаги, глядящего на него расширенными от ужаса глазами. Оставалась единственная надежда на сохранение тишины-если бы Ашер был сочтён сном. Чтобы больше походить на сон он сделал очень значительное лицо и постарался двигаться как можно более плавно. Поскольку его пошатывало от слабости было даже похоже будто это сквозняк колышет призрачную фигуру.

Наверное это подействовало, потому что когда Ашер пошёл дальше, никто не закричал.

Из крайней каморы на полпрохода разносились звуки приглушённого смеха и возни-явные звуки любовного свидания. Ашер подсеменил поближе, раздражённо подумав о бестолковости приказчика, поскольку тот утверждал, что Ханон лежит в каморе слева, а эта была справа.

Ашер осторожно выглянул и увидел, что веселье в самом разгаре-под лёгким покрывалом двигались два тела и раздавались стоны. Кровь ударила ему в голову и он с трудом сдержался, но орать и бить смертным боем было бы неправильно.

Ашер потушил лампу (в комнате горел неяркий свет, а призраки с лампами обычно не ходят) и величественно вплыл на порог, чуть раскинув руки и издав негромкий, но вполне душераздирающий стон. Впрочем, увлечённая парочка не обратила на это внимания.

-Мерзавец!-сказал Ашер погромче и с патетичным подвыванием, ведь, как всем известно, призраки должны говорить именно так. Он приготовил довольно длинную речь, но сказать ничего не успел-женщина вскрикнула, а мужчина мгновенно скатился с ложа и так быстро занёс над «призраком» то ли длинный тесак, то ли короткий меч, что тот даже не успел испугаться и отшатнуться. Зато с воплем отшатнулся нападавший. Это был вовсе не Ханох: мужчина был гораздо моложе, плотнее, и вообще не иудей, скорее местный. И его можно было понять: от пилюль кожа Ашера приобрела странный жёлтый оттенок, глаза запали, тело окутывали похоронные покровы, в дрожащей полутьме каморки он выглядел ужасающе. А ещё приезжий слышал о покойнике в заколоченном ящике во дворе. Прежде чем Ашер успел что-то сказать или сделать, мужчина проговорил дрожащим, хриплым голосом, на неплохом арамейском:

-Благородный призрак бывший при жизни достойнейшим человеком, чем вызвал я, несчастный, твой гнев?

Ашер понял, что Лавия был прав, а он слишком поспешил. Видно не одному Ханоху пришла мысль весело провести ночь. Что же делать? Начинать разговор было опасно, уходить молча-тоже, ведь призраки не ошибаются и не приходят просто так тоже, это всем известно. Ашер застыл в замешательстве.

-Я заклинаю тебя, нечистый дух, Великими Именами!..-раздался вдруг у него за спиной

хорошо знакомый срывающийся от страха голос. Ашер резко развернулся и оказался лицом к лицу с зятем. Тот неуверенно сжимал в одной ручонке небольшой свиток, а другую с растопыренными пальцами вытянул к нему в неуверенно-повелительном жесте. Изгонитель духов! Как только Ханох узнал тестя, в его горле что-то булькнуло, глаза выпучились на пол-лица и непутёвый заклинатель шмякнулся на пол без чувств, открыв взорам прятавшуюся за его спиной женщину, невысокую, но крепкую, прикрывающую наготу сжатой в руках одеждой. Она молча глядела на Ашера и от ужаса жевала край одежды, став похожей на сумасшедшую козу.

Дело было сделано, и Ашер, ни на кого не глядя и не проронив ни слова, медленно и величественно пошёл по проходу, радостно слыша за спиной приглушённые женские рыдания и мужскую брань сквозь зубы.

Лавия быстро выпустил хозяина и, закрыв за ним крюки и затворы, лёг недалеко от сторожа в живописной позе. Кувшин с вином он спрятал.

Улёгшись в ящик, Ашер затих в ожидании. Ждать долго не пришлось: в доме раздались вопли и топот. Через некоторое время входная дверь с грохотом распахнулась и небольшая толпа с факелами ворвалась во двор.

Ашер услышал как по ящику зашарили чьи-то руки.

-Гвозди не вытаскивали, крышка не повреждена. Это был не ходячий мертвец, а призрак.-деловито высказался хозяин.

-Я же говорил!-победоносно воскликнул Лавия.-И нас со сторожем усыпили, а не разорвали, так обычно делают призраки, а не мертвяки!

-Говорил же я-не пил ничего, усыпили!-встрял сторож обиженным голосом, но получив звонкую затрещину замолчал.

-Тем не менее, я не могу позволить, чтобы на моём дворе такое происходило. Распугаете всех постояльцев! Убирайтесь немедля вон со своим трупаком!-злобно продолжал хозяин.

-Если кто-то не хочет распугать постояльцев, то ему прежде всего не надо орать, а лучше взять немного денег за беспокойство. А то пойдут слухи, что в чьём-