Путешествие мертвеца

Никто никуда не уходил, все спали вокруг почти погасшего костерка, включая караульных и Лавию. Чёрный лес был неподвижен, как и фигуры, обступившие ящик широким кругом, едва видные в дрожащем свете огня. Когда Ашер вгляделся в них, у него отнялись ноги: оскаленные черепа, человечьи и звериные, торчали из жутких лохмотьев до земли. Ашер дико закричал, но никто из спящих даже не пошевелился. С тихим хрустом, тяжело давя мелкие веточки и шурша опавшими листьями, фигуры стали медленно приближаться по-звериному пригнувшись, протянув к Ашеру страшные серые руки с огромными когтями и в трупных пятнах. Лес наполнил ужасный вой.

-Полумёртвый!-издало клокочущий рык одно из чудовищ.-Ты переступил одной ногой грань жизни, ты наш!

-Ты наш-ш-ш!-зашипела другая тварь, и со всех сторон донеслись согласное бормотание и визг.

-Нет!-заорал Ашер, разом осознав, какой было глупостью использовать средство таких известных на весь мир некромантов как египтяне. Он начал судорожно бормотать обрывки подходящих к случаю заклинаний, но заклинания нужно произносить правильно, их кривые ошмётки не действуют. Когда лесная нечисть была уже довольно близко, Ашер прибег к молитвам, но глубокие сомнения в том, что Господь может когда-нибудь откликнуться на молитвы такого как он человека, мешавшие Ашеру всю его жизнь, помешали и тут. Страшная и смрадная смерть была уже совсем рядом, вихрь в голове Ашера судорожно перетряс всю его жизнь и, не найдя ни заслуг, ни оправданий, уже приготовился покинуть тело вместе с дыханием, но вдруг зацепился за одну мелочь, не больше мелкой занозы в доске судьбы.

-Я еду в Святую Землю!-завопил Ашер так, будто хотел отбросить нечисть звуком. Он грузно вывалился из ящика влево, заставив его перевернуться, подполз к футлярчику и, сорвав его со стенки, высоко поднял в руке.-Вот! Это мне дал сам Овадья-Чудотворец! Знаете его небось, а?! Вы не можете меня тронуть ради святости Святой Земли!-Чудовища остановились, но Ашер чувствовал, что этого будет маловато. Он стал ощупывать футлярчик дрожащими пальцами, ища, как бы его открыть. К счастью Чудодотворец не стал возиться и просто заткнул его круглым кусочком дерева. Ашер вынул пробку, извлёк пергамент и поднёс его к глазам.

Там не было никаких тайных имён, только хорошо известные, в начале и в конце. И не было заклинаний. Только благословения в дорогу, сильно напоминающие письмо друга паломнику. Ошарашенный Ашер некоторое время пялился в пергамент, даже немного подзабыв о страстях вокруг. Но, поскольку ничего другого под рукой не было, а страх тут же нахлынул с новой силой, он начал читать срывающимся голосом слова перед глазами.

Это было странно-читать личное послание толпе нечисти, но зато та не пыталась больше приблизиться. Дойдя до заключительных слов «...и да будет на пути твоём Божье благоволение, амен» Ашер поднял глаза и не увидел вокруг ни одной из фигур. Лес ожил и наполнился обычными ночными звуками и запахами. И давящий, чёрный страх куда-то подевался, правда, вместе со всеми силами, так что Ашер осел на землю, навалившись на ящик.

Через какое-то время силы вернулись к Ашеру и он, услышав как люди вокруг давно погасшего костра заворочались и забормотали во сне, тихо перевернул ящик, улёгся внутрь, заткнув «дверцу» на место, и ещё пару часов приходил в себя. Глотать очередную пилюлю хотелось меньше чем смертельный яд, но другого выхода он не видел: не ломать же весь план! Скрепя сердце Ашер наконец принял одну из самых маленьких пилюль. Футлярчик с пергаментом он не стал возвращать на место, а положил в свой мешочек, привешенный под одеждой.

Ашер решил ничего не рассказывать Лавии, и когда следующей ночью тот униженно просил прощения за нерадивость, поругал его, но несильно.

Далее путешествие долго проходило без приключений. Каждую ночь, пока все спали, Лавия подбирался к ящику и, если хозяин не спал, тихонько с ним беседовал, а если спал, он ждал или подходил несколько раз за ночь, за что и прослыл среди спутников преданным и благочестивым слугой, ночами безутешно оплакивающим хозяина. Через пару-тройку часов после беседы Ашер глотал очередную пилюлю, позволяя себе немного полежать в сознании и подвигаться в тесном ящике. Ему было довольно страшно находиться спящим и беспомощным в дороге, так что он принимал пилюли вразбивку, засыпая на неравные сроки: где дорога была спокойной и безопасной-засыпал надолго, а там, где возможны были неожиданности, часто бодрствовал. Между забытьём он жадно и пугливо прислушивался к разговорам и звукам вокруг, шепча множество молитв, в которые теперь, почему-то, поверил гораздо больше, и «дорожных» заклинаний, в которые перестал верить совсем, но продолжал их использовать на всякий случай.

Дорога вела через Сирию и была довольно спокойной и очень скучной, как и бывает с дорогами, ползущими по землям с сильной властью. Недели через полторы унылый и раздражённый Ханох совсем скис, его бурчание стало невыносимым и доняло всех до печёнок, так что Ашер едва сдерживался, чтобы не выпрыгнуть из ящика и не забить его насмерть крышкой.

Через одиннадцать дней пути, ближе к вечеру, они приехали в город средних размеров и остановились на постоялом дворе. Все разошлись за покупками или просто поглазеть на незнакомое место, а Ашер, как всегда, остался лежать в своём ящике на заднем дворе в специально отгороженном «чистом» углу. Но воздух-то не перегородишь, так что воняло там нещадно, благо из-за тесноты «нечистые» углы находились совсем рядом, а заодно и загоны для скота. Ашер как раз не спал. И не хотел спать, томимый смутной тревогой.

Вдруг он услышал как два его раба возятся за стеной конюшни, видимо чистя лошадей, и негромко переговариваются.

-Не ной. Молодому хозяину сегодня будет вдесятеро жарче чем нам,-захихикал один.

-Чего это?-удивился другой.

-Того. Хозяйка лавки благовоний ему служанку прислала с покупкой, да с довесочком. На словах. Сегодня ночью они поиграют на славу. Она его к себе звала, да он же трус, со двора идти не хотел. Зато слышал как он орал, что ему надо комнату отдельную? Вот. Она сюда, к нему, нынче ночью придёт.

-Он же ученик мудрецов, а она язычница! И покойный тесть тут же лежит!

-Не смеши меня! Половина общин Вавилона и Сирии этим грешат, ученики там или нет, даже и кое-кто из мудрецов, и ничего. Кстати, покойник и сам, благословенна его память...

-Молчи, ты что! Он чуть не за стенкой!

-Да ладно, я чего! Грех конечно... Но уж так человек извёлся, жизни не видел как к нам в дом пришёл...

У Ашера уже было темно в глазах, в ящике-