Кималауэзо

..

– О каком разговоре?

– Это тебя не касается.

– А все-таки...

– Вот пристала! Я сказал же, что это тебя не касается.

– А... ты не хочешь сказать, потому что смеешься, наверное, надо мной...

Они долго еще спорили, и рассерженная жена ушла от охотника к своим родителям. Мать обрадовалась приходу дочери:

– Вот и хорошо, дочка, сделала, что ушла от него! Почему же он смеялся? Может быть, от тебя скверно пахло или лицо у тебя было чем-нибудь вымазано. А прежде он тебе всегда все рассказывал. Айюе! Плохо он поступил, очень плохо! Он тебя оскорбил!

Но отец был разумнее:

– Да успокойтесь вы! Неужели муж не может подумать о чем-нибудь, не сказав жене? Неужели не может посмеяться над чем-нибудь, что ему показалось смешным? Все вы, женщины, такие! Все вы любите ссоры!

Вот так охотник с женой и жили в разлуке много дней. Наконец старый дядя сказал охотнику:

– Пойди за своей женой. Что было, то прошло. Пора бы и забыть про ссору.

Но охотнику не хотелось идти за женой, а сама она не возвращалась.

Прошло еще много времени. Старый дядя все настаивал на примирении. Наконец, согласившись, охотник пошел к родителям жены. Но она упорствовала:

– Пока не расскажешь, над чем ты смеялся, не уйду я отсюда.

Упрямство жены сломило охотника.

– Ну, ладно, – сказал он. – Завтра я приду и расскажу тебе все. Только я хочу, чтобы люди слышали, о чем я тебе буду говорить, все – и старые, и молодые.

На следующий день охотник пришел к родителям жены. С ним были и три его собаки. А народ – и старые, и молодые – уже ждал охотника. Все хотели знать, что он расскажет:

– Все вы знаете, – начал свой рассказ охотник, – какая всегда удача выпадала мне на охоте. Обычно я убивал не одного зверя, а двух, трех и даже больше.

Чтобы донести домой добычу, мне приходилось звать на помощь родственников, и они приходили помогать мне, а потом все вместе мы ели мясо убитых животных. Но вот один за другим умерли все мои родственники, и остался только один старый дядя.

Опечаленный, я перестал охотиться. Решил я ловить рыбу. Но река обмелела, и рыба пропала.

Тогда жена сказала мне: «Теперь мы умрем с голоду». И спросила: «А может, ты опять начнешь охотиться?» Но я отказался, потому что никто не мог мне помочь переносить добычу.

Но женщины – вы все хорошо знаете, что такое женщины, – если задумают что, так никогда не отступятся. И моя жена каждый день повторяла мне: «Иди охотиться, иначе мы умрем с голоду!» Вот я и пошел охотиться.

В первый день я убил одно животное и сам дотащил его до дому. На второй день тоже убил одно животное и тоже сам принес. Но на третий день я убил двух антилоп. Не зная как дотащить их до дому, я стал ворчать: «Правду говорят люди: человек – это человек, а собака – это собака... Если бы вот сейчас был тут хоть один, он бы помог мне. Но со мной только собаки...»

Три мои собаки посмотрели друг на друга, опустили морды к земле и подошли ко мне. Одна из них сказала: «Мы можем помочь тебе, хозяин. Правда, твоя жена плохо нас кормит, вечно ругает и бьет палкой, но тебе мы поможем – ты ведь нас не обижал». И сказала мне также, что с этой минуты я буду понимать язык всех животных и насекомых. Только просила никому не говорить об этом. Потому что иначе я умру, и они издохнут.

Только сказал об этом охотник, как собака Уии, та самая собака, которая заговорила с охотником, околела. Люди удивленно переглянулись и стали шептаться.

Но охотник продолжал:

– Я привязал антилоп к двум жердям, и собаки потащили добычу домой. Не доходя до дому, другая собака сказала мне: «Ну, хозяин, дальше неси сам, теперь ты один управишься».

И тогда издохла вторая собака.

И все – старые и молодые – испуганно закричали: . – Довольно! Не рассказывай дальше!

Но охотник продолжал:

– Моя жена хотела узнать, почему я смеялся. Так пусть и слушает... Когда жена спросила, как я донес животных, я сказал ей, что мне помог незнакомый охотник и что я отдал ему одну маленькую антилопу в награду за помощь.

И тут издохла третья собака.

Все – и старые, и молодые – вскочили и стали кричать: ,

– Довольно! Не надо больше рассказывать! Замолчи! Но охотник продолжал:

– Нет, дайте мне закончить! Жена хотела узнать, почему я смеялся, теперь пусть слушает... Эта жадная женщина так рассердилась, что я отдал маленькую антилопу чужому охотнику, что отказалась есть вместе со мной. Ели только мой старый дядя, мой сын и я.

Одна из антилоп была жирная жавали. Я повесил кусок ее сала под потолок. А через несколько дней, когда жена варила фасоль, я попросил положить туда кусок сала. Она положила, но есть фасоль отказалась.

После еды я лег отдохнуть, а сын, сидя на циновке со мной рядом, доедал фасоль. Жена все ворчала и бранилась.

Вы знаете, что дети, когда едят, всегда роняют кусочки. Ну вот, муравьи и пришли подбирать крошки. Один из них, белый салале, утащил побольше кусочек, но за ним погнался большеголовый муравей – красный кисонде. «Зачем ты отнимаешь у меня еду? Почему сам не подберешь себе хороший кусочек?» – рассердился маленький муравей. Но красный кисонде, будто не слыша, продолжал вырывать кусок у салале. «Ты поступаешь так потому, что у тебя большая голова и ты сильнее. Ладно, бери, раз ты такой большеголовый», – сказал маленький муравей салале и отдал большеголовому муравью свой кусок.

Я понял, о чем говорят муравьи, и засмеялся. Жена захотела узнать, почему я смеюсь, и я ответил, что это ее не касается. Она рассердилась, ушла к своим родителям и прожила там много дней.

Мой старый дядя несколько раз говорил мне, чтобы я пошел за ней. И я наконец согласился. А жена сказала, что вернется домой, только если я расскажу, почему я в тот раз смеялся. И вот я все рассказал.

И охотник умер. На следующий день умерла его жена. Еще через день умерла мать жены, потом – отец, потом – старый дядя, потом умерли все – и старые, и молодые, которые слушали рассказ охотника. И второй брат Лау заключил:

– Так кто же виноват в смерти охотника? Разве не женщина?

– Ты верно говоришь! Ты верно говоришь! – воскликнули старейшины.

И суд отложили до следующего дня.

Снова собрались старейшины и вожди. Снова вождь стал допрашивать Лау. И снова Лау молчал. Опять гремели барабаны, опять женщины танцевали танец смерти, сопровождая его восклицаниями: «Мы покараем, мы покараем Лау, сына Кима-лауэзо!»

– Вы, вожди и старейшины, знаете ли вы, кто виноват в смертр! сеньора «Калеки, сельского жителя»? – спросил третий брат.

– Это ты знаешь! И третий брат Лау сказал:

– Так слушайте!

– Мы слушаем!

И третий брат Лау поведал такую историю:

– «Калека, сельский житель» однажды почувствовал себя очень плохо.