Златорунный баран

Пошел пастух к королю. Рядом с ним баран, за бараном вся деревня идет. Танцевать не танцует: не стал пастух свирель на улице вынимать. Во дворце пастух велел доложить о себе королю.

– Хочу,– говорит,– попытаться, может, и сумею королевну рассмешить.

– Что ж, сынок, будь по-твоему,– отвечает король,– попытайся и ты. Но если не сумеешь ее рассмешить, быть твоей голове на колу.

– Эх, государь батюшка,– говорит пастух,– второй жизни не бывать, смертыньки не миновать, будь что будет, а я все ж попытаюсь. Пусть только королевна на терраску выйдет.

С этими словами спустился пастух во двор, а король вместе с дочкой на терраску вышел – стоят ждут, что там пастух затеял, на какие проделки мастер. А пастух и ждать не заставил. Вынул из котомки свирель сладкогласную да и заиграл на ней. Ох, начался тут пляс, не хватало только нас: танцует баран, на спине у него девица пританцовывает, лопата по ее спине пляшет, женщина-крикунья за лопатой крутится, ее самое трость обхаживает, за трость священник цепляется, свое выкоблучивает, а за ним вся деревня ходуном ходит.

– Свет не видел таких плясок,– веселится король.

Смеется король, а королевна, королевна-то ему вторит! И придворные все хохочут до слез. Тут баран как подпрыгнет, а потом и еще, да все выше – девица вдруг соскочила с него, лопата в сторону отлетела, женщина-крикунья от лопаты освободилась да и от трости священ-никовой, священник тоже за трость держаться не стал, тут и вся деревня златоуста своего отпустила – каждый сам по себе в танце кружится, друг перед дружкой выплясывает. Взмолился король:

– Хватит им плясать, не то помру со смеху, и королевна моя помрет тоже.

– Ну, коли так, будь по-вашему,– сказал пастух, свирель в котомку упрятал, и тотчас пляске конец настал.

– Слушай меня, пастух-молодец,– сказал король,– за то, что дочку мою сумел рассмешить, бери ее в жены и половину моего королевства в придачу.

Призвали священника деревенского к королю, домой не пустили, и он вмиг молодых обвенчал. Пировала во дворце на свадьбе и вся деревня, цыгане пришли, и их за стол усадили. А молодой король, пастух бывший, тотчас велел кареты шестериком запрячь и послал их за отцом своим да за братьями. Добром щедро с родней поделился, всех в люди вывел. Так и живут они в тех краях, коль не померли.