Провидец Янко

Возьмите нитку, обвяжите палку точно посредине и на весу подержите. Один конец палки не-

пременно чуть-чуть книзу опустится — это и есть тот конец, что от комля идет.

Королевна побежала к отцу, сказала, что ночью опять вещий сон видела: будто явился ей старый человек и научил, что и как сделать.

Тотчас привязали нитку, как королевна сказала, и увидели: один конец палки чуть-чуть книзу пошел. Сделали на нем зарубку: вот, мол, конец, что от комля идет,— и назад отправили хану татарскому.

На этот раз хан и вовсе разгневался. Схватил свой лук и пустил стрелу прямо в королевский дворец; стрела в стену вонзилась, да так, что дворец задрожал. Подбежали люди к стреле, а на конце ее записка привязана: если эту стрелу не сумеют так же, с одного раза, в ханский дворец стрельнуть, хан немедля на королевство походом пойдет, всех перебьет, одну королевну в живых оставит.

Кликнул клич несчастный король, всех витязей храбрых созвал, тому, кто сумеет стрелу во дворец ханский пустить, обещал отдать дочку в жены и полкоролевства в придачу. Да только не нашлось среди витязей никого, кто бы взялся за дело: ведь до ханского дворца много ли, мало ли — а семьдесят семь верст верных будет!

Король совсем уж отчаялся, да и королевна тоже. Не верилось ей, что Янко и на этот раз помочь сумеет. Но все же побежала к нему украдкой, заливаясь слезами, о новой беде поведала.

— Не плачьте, прекрасная королевна,— сказал Янко,— положите камень на место, словно и не вынимали его никогда, и ступайте к отцу. Скажите ему, что видели вещий сон: будто бы жив еще тот человек, которого по приказу королевскому в башне замуровали, и старец сказал вам, что сумеет этот человек стрелу хану вернуть.

Все передала королевна отцу, как Янко научил ее. Не поверил король, что жив еще тот дерзкий парень, однако приказал размуровать башню. То-то он удивился, когда Янко увидел. Янко и прежде был статным да ладным, а стал еще сильнее и краше. Обрадовались все, подхватили Янко, во двор повели, показали стрелу — она так в стене и торчала.

— Всего-то и дела? — засмеялся Янко.

Выдернул он стрелу из стены, размахнулся да как пустит ее! В воздухе только гул прошел, а дворец татарского хана заплясал, закружился на месте.

— Ну,— сказал хан,— старый я уже человек, половину хлеба своего съел, но такого срама-позора не знавал никогда. Желаю собственными глазами увидеть того храбреца, который стрелу мою назад бросил.

Послал он вестника к королю, а Янко и не заставил себя просить, тотчас тронулся в путь сам — двенадцатый. Но оделись они все одинаково, и оружие у каждого из двенадцати ничем от других не отличалось.

— сказала хану его мать. А она колдунья была.

Приказала старшая ханша постелить двенадцати витязям в одной комнате. А сама спряталась там же, в уголке, стала ждать. Когда все улеглись, один из витязей говорит:

— Поганый он человек, этот хан, но что правда, то правда: вино у него какое-то особенное.

— А как же, особенное,— другой витязь ему отвечает,— потому что в нем кровь человечья.

— Да и хлеб у него отменный,— не унимается первый витязь. А тот, второй, ему говорит:

— Чему ж тут дивиться, ведь этот хлеб на женском молоке замешен.

— А постели-то какие мягкие!

— Еще бы, как-никак колдунья стелила,— отозвался все тот же витязь.

Приметила старая ханша, с какого ложа ответы доносятся, и ночью, когда все заснули, неслышно подкралась к Янко и прядь волос отрезала.

Утром витязи пробудились, видят — у Янко сбоку прядь волос выстрижена.

— Это ханша-колдунья исхитрилась, ее рук дело, — говорит Янко.— Но да мы ее перехитрим.

Витязи отхватили друг другу по пряди волос и явились пред ханом. А старая ханша тем временем уже рассказала сыну, что ночью слышала и какую хитрость замыслила.

— Теперь, сынок, тебе только и дела поглядеть, у кого из них прядь волос срезана. Это и будет тот самый витязь, который над тобою верх взял.

Да только что ж: смотри не смотри пряди не хватает.

— Видно, все мои хитрости-затеи

хан,— не могу угадать, который из вас тот самый витязь, за пояс заткнул.

— А ты не старайся, я ведь и сам признаюсь,— говорит ему Янко.— Я и есть тот самый витязь.

— Ну, коли не врешь, поведай-ка мне, отчего ты решил, будто в моем вине кровь человечья?

— А вот отчего,— отвечает Янко.— Твой слуга, вино подавая, палец случайно порезал, и кровь в вино брызнула.

Призвал хан слугу, который за обедом прислуживал.

— Правда ли,— кричит,— что вчера в вино твоя кровь попала?

— Смилуйся, великий хан, не вели голову рубить! Это правда: вчера я, вино подавая, палец порезал, и капля крови в вино попала.

Прогнал хан слугу, от злости зубами скрежещет и опять спрашивает:

— Теперь скажи, откуда ты взял, будто хлеб был на женском молоке замешен?

— Твоя повариха грудью младенца кормит, вот капля ее молока и попала в тесто.

Хан за стряпухой послал.

— Верно ли, что твое молоко в тесто попало?

Задрожала от страха несчастная женщина, в ноги хану повалилась:

— Верно, великий хан, смилуйся!

В ярости прогнал ее хан и опять Янко спрашивает:

— А почем же ты знаешь, что постели ваши колдунья стелила?

— Так ведь стелила нам ваша матушка, а она, не в обиду вам будь сказано, колдунья и есть.

Закричал тут хан в страшной ярости:

— Вижу, что ты похитрее меня, да только не допущу я себе такого посрамления, не потерплю, чтоб жил на земле человек, который бы меня умом превзошел. А ну-ка, заветный меч, вон из ножен!

Выхватили они оба мечи и сразились так, что дворец задрожал. Но Янко не только хитроумнее хана был, но и куда сильнее — одолел он врага постылого, одним ударом голову ханскую с плеч снес, будто ее там и не было. Кончили дело витязи, сели на коней и домой поскакали, во дворец своего короля.

А там уже ждали их, столы для пиршества приготовили. Был среди гостей и священник. Янко с королевною в тот же час обвенчали, и так весело гуляли на свадьбе, что и в нашей деревне было слышно.

Должно быть, все они и сейчас еще живы, коли не померли.