Казак Заколко

Это правило со временем стало действовать на всех вновь принимаемых на Сечь.

Когда Хуан вошел в круг, поклонился по запорожскому обычаю на все четыре стороны и назвался - дон Хуан Антонио Перес из города Севильи в Испании; испанский идальго, то есть дворянин и матадор; сын дона Теодора Хосе Переса тоже испанского идальго и матадора, то тут же пошли вопросы: «И что за город Севилья и где эта страна Испания и кто такие идальго и матадоры?».-

С Испанией и Севильей разобрались быстро, на то, что идальго — это испанский дворянин, ответили просто: «Забудь об этом — на Сечи все равны» - А вот с матадором произошла заминка. Хуану пришлось долго объяснять казакам, что такое корида, то есть бой быков; что это за испанское народное развлечение; кто такие и что они делают на кориде — тореадор, пикадоры и матадор. Короче Хуан как смог так и объяснил казакам что такое испанская корида. Рассказ его так заинтересовал казацкий круг, что казаки захотели чтобы Хуан им показал кориду.

Воля запорожского казацкого круга закон для всех, даже для гетьмана. Пришлось Хуану заняться организацией хотя бы приблизительной кориды. Для этого он пригласил в помощь двух своих побратимов по турецкой галере запорожских казаков Сову и Стрыбайхату. Все трое сели на коней, все казаки отошли подальше. Хуан взял свою шпагу, чтобы заколоть бычка. Сова и Стрыбайхата привязали красные тряпки на казацкие пики, пригнали из ближайшего стада молодого бычка и «корида» началась.

Сова и Стрыбайхата по очереди подъезжали к бычку и махали перед его мордой тряпками. Бычок удивленно смотрел и спокойно дожёвывал свою травку. Казаки хохатали от души, Хуан выжидал; давая казакам насладиться необычным для Сечи зрелищем.

Среди казаков был казак Гопацюра, который получил своё прозвище за то, что очень любил танцевать гопака, танцевал его везде где только можно было и где никому и в голову бы не пришло танцевать. Надо отдать должное танецевал Гопацюра гопака лучше наших лучших танцоров из ансамбля имени Верёвки, хотя весь мир удивляется нашему ансамблю.

Так вот Семен Гопацюра выскочил перед бычком и стал перед ним вытанцовывать в своих красных шароварах. Тем самым он стал играть роль тореадора, но при этом танцуя гопака.

Когда бычок набычился на Гопацюру и пошел его бадать, Семен отскочил в сторону, а потом вообще перескочил через бычка. Бычок недоуменно заматал головой.

Получилось смесь кориды и древнекритских игр с быком, сдобренная отменным украинским танцем. И Сова, и Стрыбайхата, да и Хуан хохатали вместе со всеми казаками от души так весело, что их хохот, наверное, было слышно и в Киеве.

Чтобы понять, что произошло дальше нужно кое-что объяснить. Бык в ярости не видит то, что у него под ногами, а корова видит. Поэтому то, что на кориде проделывают тореадоры с быком, они с коровой так спокойно не смогли бы проделать. Корова — не бык. Поэтому, когда Гопацюра просто стоя плясал перед бычком, бычок его видел, а , когда он стал плясать в присядку, то для бычка он исчез. Семен не знал этой особенности бычка и именно в этот момент Семен Гопацюра впервые придумал одно из лучших па гопака — это когда танцор не поднимаясь из присядки поочередно выбрасывает ноги в перед, а руки разводит в стороны и улыбается во весь рот как-будто это ему очень легко. Это па так красиво выглядело, что казаки закричали одобрительно: «Слава!» - Гопацюре за это его нововведение в танец. И представьте себе удивление ,Гопацюры, когда бычок промчался мимо него, смотря совсем в другую сторону.

Семен застыл в присядке буквально на одной ноге от всего этого. Он такой реакции бычка не ожидал.

А в это время на другой стороне происходило следующие. Из-за угла куреня выехал на коне казак Петро Тримайхата. Петро даже будучи мертвецки пьяным мог ехать, но, если оказывался на ногах, то после хорошей пьянки в шинке или хате он обязательно выходил наружу и у ближайшего угла любого строения останавливался лицом к углу и обняв угол, засыпал по-йоговски, а после сна мог снова продолжать пить или идти куда угодно. За эту особенность его прозвали Тримайхата так как получилось что он держит хату. Тримайхата спешился и дойдя до угла куреня, обнял угол и заснул. Тримайхата был казаком высоким и одет был в ярко-красные шаровары, очень широкие и поэтому полыхавшие на ветру. Так вот именно эти шаровары и понравились бычку. На них он и помчался. А Тримайхата уже спокойно спал и его храп раздавался на всю округу.

Казаки обмерли — ведь ещё немного и бычок так бы зазвездил по шароварам Тримайхаты, что тому мало бы не показалось. Сова и Стыбайхата даже на конях не успели бы спасти Тримайхату. Судилось это Хуану. Хуан лихо подскакал и одним ударом шпаги прямо в сердце убил бычка прямо за несколько метров от его цели. Бычок пробежал ещё несколько шагов и упал буквально рядом с вожделенными шароварами. Тримайхата даже не проснулся, только храп его достиг таких «высот» до которых он никогда раньше и в будущем не добирался. На площади раздался всеобщий вздох облегчения и казаки закричали: «Слава!» - Хуану.

Так на Хортице в первый и последний раз была «Корида». А бык, хоть и был заколот по-испански, пошёл на всеобщий украинский обед.

После «кориды» круг проголосовал за принятие Хуана в казаки тем более, что Стрыбайхата и Сова рассказывали, как хорошо Хуан дрался с турками и поручилсь за него. Дальше наступила очередь кошевого атамана, который сказал следущее: «Всё теперь ты казак, клянись верой и правдой защищать свою новую родину и свой новый народ. Ну, а звать мы тебя будем не Хуаном, а Иваном по нашему. Твоего отца звали Теодоро — так будешь Федоровичем, а прозвище твоё будет Заколко. Уж больно лихо работаешь ты своей шпагой» - На этом и остановились.

Хуана теперь уже Ивана побрили и постригли под запорожца, оставив ему запорожские усы и оселедець, то есть запорожский, казацкий чуб. И такой из него получился запорожець, что любо-дорого было посмотреть. Так началась у Ивана Заколко настоящая запорожская жизнь с походами, стычками, битвами и попойками. Всё как у всех казаков. Со временем уже новые казаки и не подозревали, что Иван не родом с Украины. Прошло ещё несколько лет и когда Иван стал уже реестровым казаком, судьба снова резко изменила его жизнь.

Иван был казаком в сотне своего побратима Петра Стрыбайхаты. Сам Петр был под 2 метра роста и 5 пудов веса и, если начинал танцевать гопака в шинке или хате, то бедное строение ходило под ним ходуном так, что казалось оно подпригивает вместе с Петром. За это он и получил в своё время своё прозвище. А второй побратим Ивана Хома Сова получил своё прозвище за то, что умел очень тихо ходить, видеть в темноте и ухать как сова.