Соболиные души

Раныпе удэгейцев много было. От стойбища до стойбища ребятишки камнем докидывали. От Коппи-реки до Хади-залива по морскому берегу, вдоль всех горных речек по Сихотэ-Алин-ским горам удэ жили. Дым от их очагов тучей к небу поднимался. Белые лебеди пока над стойбищами летели от того дыма черными становились. Жили тогда на Хунгари два брата – Канда и Егда... Отец у них простой человек был. А братья – не знаю в кого уродились: выросли такие, какими с тех пор люди не родятся. Ростом с лиственницу о семидесяти кольцах. Сильные были – где проходили они, там на земле глубокие ямы оставались. Когда Канда с Егдой на лыжах бежали, перелетную птицу обгоняли. Не было среди их сородичей таких охотников, как Канда с Егдой. Они медведей за добычу не считали, руками давили. На ходу тигра ловили. Барса за хвост ловили...

Больше всего любили братья соболиную охоту.

Соболь – зверь хитрый. Водит охотника долго. Не ест охотник, не пьет, пока за соболем гонится. А соболь кружит, колесит, след запутывает. Потом в дупло заберется – выкуривай его оттуда!

Только Канда с Егдой долго за соболем не гонялись. Соболь быстро бежит, а братья – того быстрее! Загоняют соболя, тот – в лес да в дупло. Тут Канда у дупла станет, а Егда дерево одной рукой валит. Закачается дерево – соболь бежать из дупла. А Канда шапку свою наготове держит. Куда соболь денется?!

Так охотились братья.

Всех соболей на деляне своего дяди выловили. Стали в разные места за соболем ходить. Стали в чужие места ходить. Обиделись другие охотники.

Говорят братьям:

– Вы нашу добычу берете. Нашего зверя берете – значит, нас мертвыми считаете, все равно что убили вы нас. Так считать будем. Кровное дело получается. Судиться с вами будем – зачем вы нас убили!..

Канда с Егдой смеются. Силой хвастают. Кровной мести не боятся. Суда не боятся. Зангина – судью – не боятся.

– Большому охотнику, – говорят, – большой зверь!

– Какого вам зверя надо?? – спрашивает зангин.

– Вы чужого зверя берете, с вас байта – штраф – взять надо.

– Байта не дадим, соболевать не перестанем, – отвечают братья. – Пока Соболиного Хозяина не добудем – соболевать будем!

Видит зангин, что Канда и Егда закона не признают, людей не слушают, рассердился. Свой жезл пополам переломил, в разные стороны концы бро-сил: остается обида на братьях.

Ушли братья соболевать. Хотят Соболиного Хозяина поймать. От стариков они слыхали, что есть такой соболь: в три раза больше других, черный, как уголь, быстрый, как ветер; на него если долго смотреть – ослепнешь.

Всю тайгу исходили – поймать того соболя не могут.

Пока за Соболиным Хозяином гонялись, всех соболей перевели. Добро бы пользу от, добычи получи-, ли, а то поймают, посмотрят, увидят – не тот, и бросят, разорвав, чтобы никому не достался.

Другим охотникам житья не стало: никакой добычи нет.

А Канда й Егда видят – своим умом Соболиного Хозяина не добыть. Пошли братья к зангину, поклонились:

– Ты не знаешь ли, где Соболиный Хозяин живет?

– Я человек маленький, – отвечает зангин, – что я знать могу! Спросите у Онку – Хозяина гор и лесов, – он знает!

– А где Онку живет? – спрашивают братья.

– Живет он в самой высокой горе Сихотэ – Али-ня, среди камней и скал. Каменный дом у него. Дорога к нему трудная. А увидеть его можно, если он сам захочет, – Ладно, – говорит Канда. – Пойдем, брат! Вот пошли они.

Сначала равниной шли. Красную речку повстречали. Лодку сделали из бересты. Речку переплыли. Березовым лесом пошли. К желтой речке вышли. Из тополя лодку сделали. Желтую речку переплыли. Дальше сосновым лесом пошли. Белая речка повстречалась братьям на пути. Кипит речка, бурлит, как кипяток, а вода холодная, палец опустишь – льдом покрывается. Накидали братья больших камней в ту речку, по камням перешли ее. На другом берегу кедровый лес растет. Слышат братья – три ворона, три филина кричат.

Идут Канда и Егда, сквозь кедры пробираются. А лес густой, стеной стоит. Ветки друг с другом переплетаются.

Стали братья кедры валить – дорогу делать. А за их спиной поваленные деревья снова в землю корни пускают, подымаются во весь рост. Была дорога – и нет ее, опять стоит лес непроходимый.

Так братья до высокой сопки дошли. А на сопке трехъярусный утес стоит. Такая высокая сопка, что на вершину посмотришь – шапка с головы падает.

Стали братья на сопку взбираться. Тут шесть воронов и шесть филинов закричали. Подумал Канда, что, видно, до дома хозяина недалеко осталось, стал звать. Громким голосом стал звать. От его крика кора с деревьев обваливается. А ответа ему нет. Лезут братья дальше...

Кончился лес. Кустарник пошел. Не столько кустов в нём, сколько камней. Чем дальше – тем больше. Идут братья меж скал. На первый ярус поднялись, отдохнули. Стали на второй подниматься. Разъезжаются камни под ногами, словно кто-то их из-под ног вышибает. А Канда и Егда все выше лезут – на второй ярус забрались. Посидели, отдохнули. Стали на третий ярус карабкаться, А скалы громоздятся одна на другую, рядами стоят. Смотрят братья – чем дальше идут они, тем больше скалы и камни на людей походят. Совсем живые камни. Глаз у них нет, а за братьями они следят – вслед за ними поворачиваются. Кое-как влезли братья на третий ярус. Камни из-под ног уходят, в руки не даются. А наверху девять воронов да девять филинов кричат.

Говорит Канда:

Ну, брат, видно до самого дома Хозяина дошли мы!

На скалу влезли. Видят – каменный дом стоит на десяти столбах; как закон велит, на восход – двумя глазами – окнами – смотрит. Крыша в облаках теряется – такой высокий дом. И внутри все как полагается: нары, очаг, медвежье место, для стариков место. Только все такой величины, что братья сами себе ребятишками кажутся.

На нарах – будто целая скала, поросшая мохом.

Закричал Егда. Так закричал Егда, что даже ветер во все стороны пошел:

– Эй, отец, простые люди к тебе пришли! С делом к тебе пришли!

Скала, поросшая мохом, повернулась к братьям. Смотрят они: не скала это, а человек. Темный, будто из камня сделанный, от своей тяжести по пояс в землю уходит. Каменными глазами на братьев смотрит.

От его взгляда сердце холодеет. Сам Онку перед братьями сидит.

Поклонились ему Канда с Егдой. Лосиным мясом поклонились, пищей простых людей поклонились. Говорят:

– Отец, помоги нам Соболиного Хозяина поймать! Сказали простым людям – поймаем! Как можно свое слово поломать?

Заговорил Онку – на соседних скалах от его голоса трещины сделались, снежные лавины с гор обрушились, земля задрожала:

– Слышал я о вас. Большая обида на вас лежит! Простые люди обижаются: зачем всех соболей перевели! Соболиный Хозяин в обиде: нечего на земле делать ему теперь.