Анчы-Кара (Волшебные цветы с поднебесья)

Кара:

- Ты, знать, не простой человек. Невидимые черви гложут глаза моей дочери. Если ты вылечишь, я отдам тебе Нагыр-Чечек в жены.

- Попытаюсь, хан. Пойду пораздумаю,- ответил Анчы-Кара и вышел из юрты.

Взобрался он на гору Болчайтылыг, лег средь кустов на землю и стал гадать-раздумывать о том, как бы ему помочь бедной Нагыр-Чечек. Вдруг откуда ни возьмись прилетели два лебедя и завели меж собой такой разговор.

- Много я летал по белу свету, но нигде не видел такой красавицы, как Нагыр-Чечек,- говорит один лебедь.- Жаль, что ничто не может спасти ее глаза.

- Нет, есть одно средство,- возражает ему другой лебедь.- Нужно, чтобы в ее глаза попал сок синего цветка с маленькими, как звездочки, листьями. Растут они только в поднебесье, на горном хребте Сюмбер-Ула.

- Давай полетим, сорвем по цветку.

- Хоть и трудно, но ради царевны я готов полететь в поднебесье. Но что мы будем делать с цветками? Ведь не залетишь же ты в юрту?

- А мы сбросим цветки в дымовое отверстие. Как знать, может быть, кто-то из людей и догадается полечить ими глаза Нагыр-Чечек. К вечеру вернемся. Полетели!

Захлопали лебеди крыльями и поднялись высоко в небо.

Обрадовался Анчы-Кара. Вскочил на ноги, машет рукой вслед лебедям, улыбается: «Летите, добрые птицы! Я буду ждать-дожидаться волшебных цветов с поднебесья».

Повеселевшим вернулся Анчы-Кара в ханскую юрту.

- С добрыми или плохими вестями пришел Анчы-Кара?- спрашивает его хан.

- С добрыми. Вылечу вашу дочь.

Услышала его голос Нагыр-Чечек, заплакала от радости. Велела подойти ему к ней. Взяла его руку, держит в своей и не отпускает. Так и сидит Анчы-Кара возле царевны, глаз с нее не сводит. А лысый лама хану на ухо что-то нашептывает. Хмурится хан, на молодого охотника косится.

- Посмотрим, как ты будешь лечить мою дочь. Если обманешь - вечером отрублю твои руки вместе с рукавами, сниму голову вместе с шапкой,- пригрозил Дарынза-хан.

- Прикажи, хан, затушить костер,- попросил Анчы-Кара.- Дым ест глаза больной.

Затушили костер. Все ждут, когда Анчы-Кара лечить царевну начнет. Прошел час, другой, а он все сидит недвижим. День уже к вечеру клонится. Забеспокоился Анчы-Кара - а вдруг запоздают лебеди иль цветков не найдут? Прислушивается: не раздастся ли шум лебединых крыльев? А царевне все хуже. Стонет от боли.

- Почему же ты не лечишь мою дочь, негодный?- закричал Дарынза-хан так, что вся юрта задрожала.

- Я жду, хан. Еще солнце не зашло. Дай срок.

- Как только скроется солнце, прикажу казнить тебя,- пригрозил хан.

- Будешь знать, как над божьим слугой насмехаться,- проворчал лысый лама, потирая от радости руки.

«Где же лебеди? Неужели ослепнет царевна? Неужели моя смерть пришла? А ведь солнце желанно и жизнь дороже золота...» - думал в тревоге Анчы-Кара.

Поднялся хан, распахнул дверь. Видит, что солнце уже прикоснулось золотым обручем к вершине Бол-чайтылыг, красными лучами землю напоследок озаряет. Хотел было хан уже дать знак слугам своим - схватить и казнить Анча-Кара, да вдруг раздался шум крыльев. Над юртой пронеслись большие птицы.

Один только Анчы-Кара заметил, как через дымоход в юрту упали два синих цветка. И пока все столпились у двери, смотря вслед птицам, он успел брызнуть в глаза Нагыр-Чечек соком синих цветов.

Царевна подняла голову и прозрела. Увидела она перед собой доброго молодца, стройного, как пихта, с черными, как спелая черемуха, глазами.

- Вижу, вижу!- вскричала Нагыр-Чечек и от радости заплакала. Вскоре она заснула спокойным сном.

- Вылечил я твою дочь, хан,- обратился Анчы-Кара к Дарынза-хану.- Хочу знать теперь: верное ли слово ханское? То, что я должен взять,- возьму. То, что вы должны дать,- дайте.

Смутился хан. Не хочется ему выдавать дочь за простого человека. А лысый лама опять ему что-то на ухо нашептывает.

- Слово мое верное,- говорит хан.- Но ты оскорбил мудрого ламу -- служителя бога. Посажу я тебя в тамы. Замаливай там свои грехи. Если выберешься оттуда, тогда приходи говорить со мной о женитьбе.

Бросили Анчы-Кара в глубокую тамы, привалили ее сверху каменной глыбой. Сидит Анчы-Кара ночь, сидит день - горюет, ламу лысого проклинает. Вдруг слышит: в углу мыши пищат.

- Если бы этот узник понимал наш язык, то мы бы спасли его. Вырыли бы подземный ход. Нас ведь в этом аале тысячи,- говорит черная мышь.

- А как же узнать, понимает он по-мышиному или нет?- спросила серая мышь.

- А вот как. Если он понимает нас, то пусть хлопнет три раза в ладоши.

Анчы-Кара поспешил хлопнуть три раза в ладоши, да от радости так громко, что мыши вмиг скрылись в своих норках. «Что я наделал?- корит себя парень.- Спугнул мышек. Потухнет теперь мой доселе не угасавший очаг!»

Но не прошло и часа, как яма наполнилась мыши-ным писком. Видимо-невидимо мышей собралось, и все они принялись подземный лаз рыть.

Прошел еще день, прошла еще ночь. Утром пропищала черная мышка: «Выходи, человек, понимающий наш язык, на свободу». Вильнула хвостиком и скрылась.

Выбрался Анчы-Кара на свет белый, отряхнулся и пошел к ханской юрте. А там в это время Нагыр-Че-чек отца допрашивает, правды допытывается:

- Где тот добрый молодец, что меня спас? Я хочу его видеть.

- Дал я ему скота из своего скота, дал добра из своего добра, и он ушел в свой аал довольный. Про тебя даже не вспомнил,- отвечает ей хан.

- Анчы-Кара плохой человек, не нужно о нем даже и думать, прекрасная Нагыр-Чечек!- вторит хану лысый лама.

- Неправда!- вскричала царевна.- Анчы-Кара хороший человек. Я по глазам это видела. И я пойду следом за ним, куда бы ни лежал его путь!

Тут распахнулась дверь и в юрту вошел Анчы-Кара. Черный он был от земли, но узнала его Нагыр-Чечек и от радости заплакала.

Говорит ей тогда Анчы-Кара:

- Не давал мне твой отец ни скота, ни добра. Посадил он меня в глубокую тамы и камнем тяжелым вход завалил. Нарушил он свое слово - отдать мне тебя в жены. А лысый лама - злой советчик. Не верь ему, Вот он и сейчас ему что-то нашептывает.

- Какие бы козни они ни придумывали, я буду твоей женой, Анчы-Кара,- сказала царевна.- Ты слышишь, отец, что говорит твоя единственная дочь - Нагыр-Чечек?

- Слышу, слышу,- отвечает ей хан.- Но пусть сначала твой жених подвиг совершит. На юге, за белой тайгой, в скале возле черной речки объявился шулбус. Если его не уничтожить - в мире разразится большая война.

Простился Анчы-Кара с царевной, излучающей свет луны и солнца, и отправился на гору Болчайты-лыг. Сел на камень и горькую думу думает: как же ему, пешему, добраться до скалы, где шулбус живет,, как же ему, только лук имеющему, победить такое чудовище?

Вдруг из поднебесья опустились два лебедя и спра-шивают Анчы-