Анчы-Кара (Волшебные цветы с поднебесья)

Это было давным-давно, когда от жары реки пересыхали и клювы птиц плавились.

В устье Кара-Хема жил сирота по прозвищу Анчы-Кара. Родители его умерли, оставив ему трех коз, лук и колчан со стрелами. Сколько ни ходил Анчы-Кара на охоту, каждый раз возвращался без добычи. Пришлось ему заколоть трех коз. Когда кончилось козье мясо, пошел парень опять на охоту, но ни одного зверя не повстречал. Сел на пригорок под седым кедром и прислушался. Цоказалось ему, что речка Кара-Хем тихую песнь поет. Стал он ей подпевать, сначала тихо, потом все громче и громче. Вдруг вблизи ветка хрустнула. Огляделся - а вокруг него зверей собралось так много, как звезд на небе. Стоят недвижимо, песню слушают. Замолк Анчы-Кара, схватился было за лук, а зверей как и не бывало. Закручинился парень. Вдруг из поднебесья на верхушку кедра спустился старый ворон и заговорил человеческим голосом:

- Я слушал твою песню, и мне стало жаль тебя. Взберись на крутую Кара-Хая '. Там в моем гнезде лежат три бусины - белая, красная и синяя. Проглоти их и ты будешь понимать язык зверей и птиц.- Сказал так ворон и улетел.

«Если я буду понимать язык всех зверей и птиц, тогда моя охота будет удачной»,- подумал Анчы-Кара и отправился к черной скале. Долго он карабкался вверх. Несколько раз срывался, висел над пропастью, но наконец все-таки поднялся на острую вершину и здесь, в расщелине, разыскал гнездо ворона. Опустил в него руку и на самом дне нащупал три шарика. Поднес к глазам - видит: одна бусина белая, другая - красная, третья - синяя. Проглотил он их и стал спускаться с Кара-Хая в тайгу.

Идет по лесу дремучему, прислушивается, ко всему приглядывается. Заметил на ветке густой лиственницы двух белохвостых сорок, подобрался к ним тайком и диву дался: все, о чем стрекотали сороки, было ему теперь понятно.

Молодая сорока рассказывала старшей своей сестре историю про ламу:

- У Кара-Суга в скале есть пещера. В ней толстый лама три месяца читал судур. Потом надоело ему уединяться и голодать, бросил судур в речку и отправился по аалам. А я за ним, где ложком, где леском. Лечу, высматриваю. Интересно, думаю, что дальше будет делать ученый лама.

- Уверена, что он поглупел от судура,- сказала старая сорока, прочищая клювом крылышки.

- Ты права. Зашел лама в юрту, а там нет нико го. Только в котле кургулдай варится. Выхватил лама кургулдай из чана и скрутил колечками внутри шапки. Потом нахлобучил шапку на лоб и быстрым шагом пошел прочь от аала. Горячая кургулдай жжет голову, а лама терпит, торопится уйти подальше, чтобы кто-нибудь, чего доброго, не поймал его. А когда наконец сбросил шапку, голова оказалась лысой. Все волосы выпали.

- Есть люди глупые, есть умные. Лама - глупец,- глубокомысленно заметила старая сорока.

- Ты права,- согласилась молодая сорока.- По-лечу-ка я теперь в желтую тайгу. Там пять зверей спор завели. Любопытно!- И улетела.

Недолго думая, Анчы-Кара направился в желтую тайгу. Хотелось ему узнать, будет ли он понимать и язык зверей.

Вошел Анчы-Кара в желтую тайгу и на одной из полянок увидел зайца, манула, архара, кабана и лису. Спорят, до хрипоты кричат. И странное дело - Анчы-Кара все понимает. Больше всех заяц разоряется:

- Если мне на мои раскосые глаза посмеет человек показаться, я его первым согну, как твои рога, архар.

- Нет, я его первой когтями задеру и хвостом за бью,- перечит зайцу лиса.- А тебя съем.

- Я ему раньше всех глаза выцарапаю,- не уступает манул.

- А я его на рога поддену, вы и шевельнуться не успеете,- твердит свое архар.

- Э, все это пустые разговоры,- вступает в спор кабан.- Только я своими клыками могу дух из человека выпустить.

Рассмеялся Анчы-Кара и выступил из-за деревьев на поляну. Заяц сразу же прыг в кусты - и был таков. Ощерил кабан клыки и кинулся на Анчы-Кара. Тот не растерялся, ухватил за уши, прижал к земле и говорит:

- Чем с человеком воевать, лучше бы бродил по лесам и добывал из-под земли пятачком себе пищу.

С этими словами Анчы-Кара отбросил кабана в молодой ельник. Тогда, пригнув голову и выставив вперед рога, на охотника бросился архар. Схватил его Анчы-Кара за рога, скрутил ему шею, забросил на гору и крикнул вслед:

- Чем с человеком силой мериться, лучше бы тебе пастись на горах, пить родниковую воду и стеречь диких овечек!

Тогда манул прижался к земле, распустил когти и прыгнул на Анчы-Кара, но тот увернулся, ухватил его за хвост, забросил на дерево и сказал посмеиваясь:

- Чем на человека прыгать, ты бы лучше сидел на дереве и высматривал мышек. Ну, а ты что скажешь?- обратился охотник к лисе.

- Я не люблю, когда к моему пушистому хвосту прикасаются чужие руки,-- важно ответила лиса и, помахивая хвостом, ушла прочь.

Довольный собой, Анчы-Кара отправился прямо на север. Когда кончилась желтая тайга, увидел он перед собой аал, посреди которого стояла такая большая юрта, что ее и на девяти конях не обскачешь. Анчы-Кара зашел в черную юрту, что стояла на отшибе. Ее обитатели - старики рассказали ему, что у хана Дарынза стряслась беда. Дочь хана Нагыр-Чечек, излучающая свет луны и солнца, стала слепнуть. Пригласил хан лам и шаманов со всех дальних и близких земель, но они помочь беде не могут, Хан обещал выдать свою дочь за того человека, который излечит ее от недуга.

Поспешил тогда Анчы-Кара в ханскую юрту, поклонился хану и ханше, сел в сторонке. Огляделся и увидел Нагыр-Чечек, лежавшую на красном девяти-слойном олбуке. И такая она была красивая и печальная, что Анчы-Кара решил во что бы то ни стало помочь ей. Поднялся он и обратился к хану:

- Я - Анчы-Кара из Кара-Хема. Скажите, Да-рынза-хан, что за беда стряслась с вашей прекрасной дочерью?

Посмотрел хан презрительно на парня в оборванной одежде, хотел было приказать слугам прогнать его палками, но тут вдруг заговорила Нагыр-Чечек:

- Я не вижу, но мне по душе голос пришельца. Расскажи, отец, ему про мою болезнь.

Не успел хан и рта раскрыть, как выступил вперед толстый лама с лысой головой:

- Гони, хан, этого голодранца. Я, всевидящий и всемогущий лама, вылечу твою дочь, или никто ее не вылечит.

Посмотрел Анчы-Кара на лысую голову ламы и вспомнил подслушанный им рассказ сороки. Догадался, что перед ним тот самый лама, который украл кургулдай.

- Какой же ты всевидящий и всемогущий? Надо совсем потерять совесть, чтобы забраться в чужую юрту и выкрасть недоваренный кургулдай. Надо совсем потерять разум, чтобы надеть его вместе с шапкой на голову. Вот почему у тебя голова лысая.

Для ламы слова Анчы-Кара были как удар грома среди ясного неба. Стоял он посреди юрты с открытым ртом, как истукан.

Все рассмеялись, а хан почтительно обратился к Анчы-