Ярты-Гулок и колдун Порхан

Слюнки потекли у порхана.

Он с утра ничего не ел и очень проголодался, но не успел он захватить пальцами щепотку риса, как из-под скатерти раздался голос:

— Стой! Сейчас же отдай чужое добро, грабитель! Или кусок у тебя застрянет в горле!

* * *

Порхан оттолкнул от себя блюдо и бросился на постель.

Но и сон не принёс ему покоя. Не успел он закрыть глаза, как тот же голос назойливо зажужжал у него под самым ухом:

— Верни, верни, верни, сейчас же верни всё, что награбил у добрых людей, бессовестный!

Колдун схватил одеяло и закрылся им с головой. Но и это не помогло; кто-то дёрнул его за бороду:

— Проснись! Если ты не вернёшь награбленное, я так тебя разукрашу, что ты и глаз в аул не покажешь!

Порхан вскочил и хотел бежать из дома. Он схватился за сапоги, но сапог сам подпрыгнул и засмеялся. Он хотел накинуть халат, но халат пополз от него, как змея. Порхан заплакал.

— Плачь не плачь, а придётся тебе раскаяться, или будет ещё хуже! — раздался голос из-за пазухи колдуна. Колдун заткнул пальцами уши и выбежал во двор.

А во дворе у порхана работали крестьяне. Так уж было заведено в ауле, что сам порхан никакой работы не делал, а каждое утро приходили к нему помогать крестьяне. В этот день они раскладывали на крыше кишмиш для просушки. Увидев хозяина, они громко засмеялись.

— Негодные! Что смеётесь?! — рассердился порхан.

Но крестьяне засмеялись ещё громче. Порхан начал их бранить. На шум выбежала жена и всплеснула руками:

— Не срами себя, хозяин! На что похожа твоя борода?!

Колдун схватил себя за бороду, но не нашёл её: полбороды было отрезано.

— Вах! — завыл колдун. — Всю свою жизнь я пугал крестьян злыми джиннами, а сам в них никогда не верил. Но сегодня я вижу, что злые духи вселились в мой собственный дом!

Он упал на колени перед крестьянами и дал им слово никогда больше не обманывать народ и вернуть беднякам всё, что он награбил за долгие годы, — лишь бы джинны оставили его в покое.

Проворный Ярты незаметно выбрался со двора порхана и не спеша пошёл к своему дому, напевая весёлую песню:

Я мал, да удал,

Нет никого проворней меня!

Не успел он войти в свой двор и допеть свою песенку, как в калитку постучали.

Мать открыла калитку.

— Возьми, хозяйка, свой чурек обратно! — раздался из-за калитки жалобный голос: — Возьми ради всех духов, и злых, и добрых. Избавь меня от несносных джиннов.

Так сказал порхан, потому что это был именно он, и отдал матери чурек вместе с сыром.

Мать удивилась.

Порхан ушёл.

А Ярты-гулок весело засмеялся.