Вася Белоножка

Если врет он, то потешимся, а если правду говорит — опять нам удовольствие. Поехали!

И тронулся табор с места. Впереди Вася Белоножка идет, а за ним остальные цыгане. Приводит Вася табор к своему дому, а сам вперед забежал, помылся быстренько, переоделся — не узнать его. Выходит он навстречу табору и спрашивает вожака:

— Это вас Вася Белоножка привел?

— Да, — кивнул головой вожак.

— Ну, тогда заходите, гости дорогие, уже давно ожидаем вас.

Заходят цыгане, а посреди двора костер горит. Подводит Вася Белоножка каждого цыгана к костру да стаскивает с пего одежду: шапку сорвет и в огонь кидает, пиджачок стащит и в огонь швыряет, а взамен новую одежду предлагает, дорогую, костюмы из сукна, рубашки шелковые, картузы — все, как полагается. Баню для цыган растопили, подстригли их, побрили, старикам бороды поправили, не узнать полевых дворян, да и только — совсем как городские стали. А тут уж к столу приглашают, а на нем чего только нет: еды–питья видимо–невидимо.

Встал Вася и говорит:

— Ну что, братья, давайте выпьем за молодых — за Васю Белоножку да за жену его Розу–красавицу.

— Да где же этот приятель твой — Вася Белоножка? Что же его–то не видать?

Подходит тогда Вася к таборному музыканту, берет у него из рук гармонь да как пройдется но рядам, как рассыпятся его пальцы по кнопочкам, как зальется тут таборная плясовая...

Поняли цыгане, к кому они пришли, словно затмение с них спало, вздрогнули, чуть рюмки из рук у них не попадали.

— Так вот ты какой, Вася Белоножка!

— Не бойтесь, братья, не видел я зла от вас, кормили вы меня, приютили, хотя пользы от меня никакой не было. А насмешки я вам прощаю. Нарочно я вас веселил: в веселье и горе забывается...

Три дня гуляли цыгане, а на четвертое утро запрягли коней и тронулись в путь, по лесам, по дорогам странствовать да на жизнь зарабатывать. А Вася с Розой остались в родном доме. Неделю живут, другую, и заела тут Васю тоска–кручина.

— Что случилось, дорогой, о чем ты печалишься? — спрашивает его Роза.

— Все–то у меня есть, хорошая моя, и тобой я не нарадуюсь, и живем мы не бедно, да только прожил я с цыганами в кочевье год, и зовет меня душа обратно к ним, в поле чистое. Так и тянет у костра посидеть, песни послушать. А здесь сидим мы с тобой одни–одинешеньки...

— Да и мне, Васенька, по правде говоря, жизнь оседлая не по нраву.

Сказано — сделано! Наутро запрягли они в повозку тройку лошадей, собрали свои пожитки и пустились догонять уходящий табор.

Как–то под вечер смотрят цыгане, а на дороге пыль столбом вьется, испугались они, по шатрам разбежались.

— Исправник едет! Разбегайтесь кто куда...

А как подъехал Вася поближе, узнали его цыгане, навстречу высыпали. С той поры и стал Вася Белоножка с женой своей, красавицей Розой, в этом таборе жить. А как умер вожак, выбрали цыгане Васю Белоножку своим вожаком.