Здравствуй, мостик

У одного вдовца была дочка. И, как у молодых девиц водится, частенько ходила она к соседям то просто так посидеть, то с какой-нибудь работой. Соседская дочка была ее лучшая подружка. Не обращала наша девушка внимания на то, что люди говорят, будто подружкина мать – ведьма. Та с ней всегда была приветлива и обходилась, как с родной дочерью. И дочь вдовца считала ее чуть ли не матушкой.

Приходит как-то наша девушка на посиделки, сели подружки за прялки, сидят, прядут. А ведьма, будто невзначай, глянула эдак на девушек и говорит:

– Хорошо бы вам вместе, детки мои, в одном доме жить, да всегда рядышком сидеть! Вы уже и сейчас будто две сестрицы! А ты, соседушка,– продолжала она, – могла бы отцу шепнуть, неплохо, мол, в дом помощницу взять. То-то вам вдвоем было бы хорошо. Лучше некуда!

Молодая соседка ничего не ответила, но про себя подумала: ,,Верно, неплохо бы .

Пришла домой и говорит отцу:

– Почему бы вам, батюшка, не жениться? У вас в доме помощница будет, а мне, сироте, – матушка. Я добрую женщину приглядела. Соседку нашу, она всегда ко мне ласкова!

– Ах, доченька, – отвечает отец, – про нее люди говорят, будто она ведьма. Какая же она тебе матушка?

– Мало ли что злые языки мелют! Возьмите ее, батюшка, в жены. Уговорила отца и женился он на соседке.

И что из этого вышло? Еще свадьбу не отыграли, а мачеха уже себя показала! Так она подчерицу обижала, что и передать невозможно. Работу самую черную дает, целый день до поздней ночи спины бедняжка не разгибает. И не ест досыта. Из одной плошки с собакой ополоски хлебает, да лепешки-опекиши жует. Вместо платья обноски с мачехиной дочери надевает.

Зато свою доченьку мачеха наряжает, на славу, масляными лепешками потчует да сладким гостинчиком карманы набивает.

Оказалась и дочка не лучше мамаши. Подойдет к бедняжке, когда та за работой надрывается, и похваляется:

– Погляди, какое платье на мне! А на тебе одно тряпье. У меня есть лепешечки сладкие, а тебе не дам – шиш тебе!

Не ожидала бедняжка-сиротинушка такого от своей лучшей подружки. Плачет-заливается, сердечко от горя ноет. Пойдет бывало к колодцу, там и наплачется вволю.

Сидит она как-то у колодца, а тут отец идет.

– Видишь, дочка, – говорит он, – сказывал я тебе, что не будет добра от мачехи. Да делать нечего. Терпи, пока жизнь к лучшему не изменится.

– Как вы хорошо говорите, батюшка! Вот я и дождалась вашего доброго слова, а не надеялась, – отвечала дочка. – Я уж как-нибудь сама со своей бедой справлюсь, пойду по белу-свету, поищу себе работы.

– Ну что ж ступай, может, так оно и лучше будет, – согласился отец. Стала наша девушка в дорогу собираться. Просит мачеху проводить ее издому, как у людей положено. Та на нее раскричалась: чего, мол, еще тебе надо! Разве платье нехорошо? Или рук у тебя нету самою себя обиходить! Так ничего и не дала, только сухих корок сунула. Пошла бедняжка куда глаза глядят. Шла она шла, добралась до мостика, через ручей переброшенного.

– Здравствуй, мостик! – говорит.

– И тебе доброго здоровьица, – отвечает мостик. – Куда путь держишь?

– Иду работы искать.

– Ох, переверни меня на другой бок! – просит мостик. – Сколько лет по мне люди ходят и все по одной стороне и никто не догадается на другую перевернуть. Помоги мне, а я тебе добром отслужу!

Перевернула девушка мостик и дальше пошла. Идет, идет, видит – собачонка шелудивая.

– Здравствуй, собачка! – поздоровалась девушка.

– И тебе доброго здоровьица, – отвечает собачка. – Куда путь держишь?

– Работу ищу.

– Ох вычеши меня, голубушка! Сколько людей мимо прошло, никто надо мной не сжалился. Я тебе добром отплачу! – просит собачка.

Вычесала девушка собачку и дальше пошла. Вскоре к старой груше подходит.

– Здравствуй, груша! – говорит она.

– И тебе доброго здоровья, красавица! Куда путь держишь?

– Иду по белу свету работы искать.

– Ах, обтряси мои плоды! Видишь, мне их удержать не в мочь и никто не оборвет. Я тебе добром отслужу! – просит груша.

Путница обтрясла спелые плоды и сразу дереву стало легче. А сама дальше пустилась. Идет, идет и приходит на зеленый луг. А там бычок пасется.

– Здравствуй, бычок!

– И тебе доброго здоровьица, девонька! Далеко ли путь держишь?

– Иду работу искать.

– Выведи меня с этого луга! ... Я тут с незапамятных лет пасусь, и никто меня не выведет. Я тебе добром отплачу! – просит ее бычок.

Вывела она бычка с луга и дальше поспешила. Подходит к печке. А там неугасимый огонь пылает.

– Здравствуй, печка!

– И тебе доброго здоровья, девушка! Далеко ли идешь?

– Службу ищу.

– Ах, выгреби из меня жар! Столько лет он меня жжет, никто его не выгребет. Я тебе добром отплачу!

К печке кочерга приложена. Взяла наша путница кочергу и выгребла из печи жар. А сама дальше пошла. Идет, торопится, подзадержалась.

Идет она дремучими лесами, идет заброшенными дорогами. Кругом ни души. Наконец добралась до лесочка, а там одинокий домик стоит. Вошла. Никого в доме нет. Только старая женщина сидит. Да и та вылитая Баба-Яга!

– Здравствуй, хозяюшка! – говорит наша путница.

– И тебе доброго здоровья, девонька. Ты зачем сюда забрела?

– Я работу ищу. Может вы меня возьмете?

– Почему не взять? Возьму. Работа не трудная, всего-то дел – эти одиннадцать комнат подметать. Помаленьку справишься. А вон там, двенадцатая, туда не смей даже одним глазом глянуть!

– Как скажете, так и сделаю, – ответила девушка, – и сразу, только с дороги передохнула, за работу принялась.

И стала она изо дня в день одиннадцать комнат подметать. А в двенадцатую заглянуть ей и в голову не приходит. И все-таки чудно ей показалось, что на двенадцатую нельзя даже одним глазком поглядеть! Думала-думала, что же там такое? Да так и не надумала. И решила, наконец, хоть в щелочку да глянуть.

Отправилась как-то Баба-Яга в город по своим делам. А нашей девушке только того и надо. Отшвырнула она веник, подобралась к дверям и приотворила: а там посреди комнаты три больших кадки стоят.

"Ох, – думает она, – что же в этих кадках может быть?

Распахнула двери пошире, подошла поближе и видит: в одной – червонцы, в другой – серебро, а в третьей – золото. Тут ей, будто кто-то подсказал, вскочила она в кадку с золотом, с головой окунулась и вся стала золотой.

– Хоть память останется! – говорит.

Но сообразила, что оставаться ей у Бабы-Яги уже нельзя и пустилась что было духу прочь.

Вроде бы все хорошо, да не очень!

Является Баба-Яга из города. Одиннадцать комнат не подметены, ав двенадцатой – дверь нараспашку, на полу золотые следы. Поняла Баба-Яга что к чему. Схватила железные гребешки, уселась на прялку и айда за девицей!