Сказка про Белого Арапа

иному своим царством правили, но теперь, как состарились… не мудрено, что никакого порядка У вас нет, можно сказать, всё запущено…

Разболтался плешивый, стрекотал без умолку, словно сорока какая, царя до того заговорил, что тот забыл и про Белого Арапа, и про оленя, и про всё на свете.

Но дочери царские смотрели на двоюродного брата, как кошки на собаку, и был он им люб как соль глазам. Чуяло их сердце, что за подлый он человек. Но только, как же отцу родному перечить? Вот и выходило, что для плешивого полное было раздолье, как в поговорке говорится — коль собака в селе не лает, вор без палки по улицам гуляет, — другого ничего не скажешь.

Через несколько дней царь задал пир на весь мир в честь племянника и позвал на этот пир самых именитых гостей: царей, королей, воевод, великих бояр, военачальников, правителей городских и других знатных людей.

В самый разгар пира стали царские дочери плешивого упрашивать, чтоб он дозволил Белому Арапу за столом прислуживать. Как отказать царевнам? Позвал плешивый Белого Арапа и при них разрешил ему подавать на пиру, только условие поставил, чтобы тот всё время стоял только за спиной хозяина и не посмел ни разу глаз поднять на других гостей, а не то, — «если увижу, что он нахальничает, сразу же на месте и снесу ему голову!»

— Ты слышишь, что я сказал, холоп негодный? — крикнул плешивый Белому Арапу, а сам показывает на лезвие того самого меча, на котором королевич, когда вышел из колодца, поклялся в верности и послушании.

— Да, хозяин, — смиренно ответил Белый Арап. — Жду приказаний твоей светлости.

А царские дочери и на этом плешивому спасибо сказали.

В самый разгар пира, когда гости, пробуя всякие вина, позахмелели, вдруг постучала в окно волшебная птица и женским голосом сказала:

— Кушайте, пейте, веселитесь, но о дочери Рыжего царя даже и не думайте!

Тут всё веселье как рукой сняло, пир сразу же расстроился, начали гости меж собой шушукаться, рассказывать, что кто знал или домыслы какие имел. Одни говорили, что сердце у Рыжего царя злобное и жестокое, проливает он кровь человеческую ручьями и всё ему мало; другие рассказывали, что дочь Рыжего царя страшная ведьма и многих людей погубила; третьи им поддакивали да ещё добавляли, что это сама ведьма обернулась птицей, сюда прилетела, в окошко постучала, чтобы и здесь не оставлять добрых людей в покое. А ещё говорили, что как бы то ни было, но с птицей этой дело нечистое, наверно, откуда-то она послана выследить, что у людей в домах делается. Те, кто потрусливей, плевали через плечо и проклинали того, кто птицу прислал, желая ему всяких бед и несчастья. Одни говорили одно, другие другое, и так много болтали про дочь Рыжего царя, что нельзя уже было разобрать, где правда, а где ложь.

Плешивый внимательно всё выслушал, покачал головой и сказал:

— Плохо иметь дело с людьми, которые и тени своей боятся. Вы, честные гости, как видно, только гусей пасти пригодны, совсем вы простаки, коли не понимаете, чьи это козни.

Тут плешивый неожиданно взглянул на Белого Арапа и увидел, что тот улыбается.

— Ах ты подлый холоп! Значит, тебе всё это известно, а от меня ты скрыл! Сейчас же, хоть тресни, а приведи сюда, откуда знаешь, дочь Рыжего царя. Ну, поворачивайся быстрее! Только посмей ослушаться: не жить тебе больше на этом свете!

Загорюнился Белый Арап, пошёл в конюшню к коньку своему, потрепал его по гриве, поцеловал и говорит:

— Эх, дорогой мой дружок, в страшную беду вновь втравил меня плешивый. Новое дело теперь выдумал: должен я ему доставить, хоть из под земли, дочь Рыжего царя. Совсем как в поговорке:

Клади кошелёк на поднос,

Ешь то, что с собою принёс.

Накинул он мне петлю на шею. Кто знает, что меня теперь ждёт. С плешивым я уж с грехом пополам стерпелся. Но с рыжим человеком, ей-ей, не знаю как смогу совладать. Да и один нечистый знает, где мне найти этого Рыжего царя и его дочь, а она, как говорят, страшная ведьма. Словно сам чёрт мне ворожит, не успеваю от одной беды отделаться — другая поджидает… Видать, родила меня матушка в злой час, уж и не знаю, что ещё сказать, чтобы не брать греха на душу. Ох, ясно мне, как этому всему конец положить. Только привык уж я к жизни, будь она проклята… Как говорится: не дай бог человеку всего, что он вытерпеть может.

— Эх, хозяин, — гневно заржал конь, — будет тебе хныкать! После ненастья взойдёт когда-нибудь и солнышко. Кабы люди накладывали на себя руки по всякому случаю, как ты про себя подумал, так валялись бы мертвецы на всех стёжках и дорожках… Главное, не теряй терпенья! Откуда тебе знать, не изменится ли и твоя доля к лучшему?! Человек до последних сил должен бороться с невзгодами, знаешь ведь сам, как у нас говорят; не приносит год, что принесёт час. Коль написано тебе на роду счастье и суждено на свете жить, так пройдёшь невредимым и огонь и воду. Говорится же в песне:

Кто рождён счастливый, тот

Не боится злых невзгод.

Лучше, хозяин, положись ты на меня, я знаю, как до Рыжего царя добраться, меня уж рав привела туда нелёгкая с твоим отцом, когда он молодой был. Садись верхом, да смотри, держись хорошенько, я сразу же всю свою силу покажу, плешивому назло, пусть побесится.

Вскочил Белый Арап в седло, а конь заржал что есть мочи, да и взвился с ним.

Поднялся он вверх стрелой

В воздух чистый, голубой, —

а там повернул прямёхонько, приговаривая:

Я от тучки к солнцу мчусь,

Мимо звёзд я пронесусь,

Лунным светом я упьюсь, —

а потом полетел плавно, как ветер, и помчались они вдоль земли к царству Рыжего царя.

Едут, едут всё с опаской —

Мы остались позади…

Это присказка, а сказка —

Сказка будет впереди!

А пока поглядим, что ещё на пиру у Зелен-царя случилось, после того как Белый Арап улетел.

«Ишь ты! — пробормотал про себя плешивый, весь дрожа от ярости и злости. — Не знал я, что ты такая змея подколодная, а то давно бы с тобой расправился!

Но ничего, коли жив буду, несдобровать тебе… Этот меч с тобой счёты сведёт…»

— Видите, дядюшка и честные гости, как в жизни бывает — растишь за пазухой дьявола, а что это дьявол — и не догадаешься. Я тоже не прост, а всё-таки обманул меня Белый Арап. Правду сказал тот, кто сказал: где крепость сильнее, там дьявол воюет злее.

Царь, его дочери и все гости так и оцепенели, от изумления рты разинули. Плешивый всё ещё бормотал что-то себе под нос, никак не мог своей злобы и ненависти скрыть, а Белый Арап в это время в заботе и печали пробирался всё дальше и дальше по пустынным и непроходимым местам.

Вот доехал он до широкой реки и уж хотел по мосту на ту сторону перебраться, как увидел, что по тому же мосту ползёт муравьиная свадьба.