Сказка о волшебном волке и Иляне-Косынзяне

Сейчас надо было принести воды. Воры снова мнутся, друг на дружку кивают. Увидел волк такое дело, обругал их на чём свет стоит и побежал в деревню к корчмарю, чтобы раздобыть вина. Он-то правильно прикинул, что после жареного мяса вино лучше пьётся, чем вода. Ушёл он, а воры стали совет держать:

— Я так думаю, — сказал главарь ватаги, — что этот храбрец впредь должен быть нашим атаманом. Я тоже ему подчинюсь, потому как сразу видать, что достоин он нами верховодить.

Так они прикидывали, а вышло совсем по иному. Добежал волк до корчмы, отпер погреб, взял две овечьи шкуры, сшил их вместе и сделал большой мех. Потом откупорил бочку, напился досыта, наполнил мех вином и обратно в лес кинулся. Только на этот раз он не вернулся к ворам, а прибежал прямёхенько к Александру. Положил он мех с вином на землю, взял хворостину, да и ударил что есть силы по меху — гул по всему лесу пошёл, будто живого человека кто-то дубасит. А волк всё колотил и вопил:

— Ой, ой, ой! Не бей меня больше, не я увёл твоих овец, а во-о-он, тот, что у костра сидит их увёл! — причитал он, указывая на одного из воров.

Те, от страху, так и оцепенели около костра.

Волк ещё раз грохнул хворостиной по меху и закричал:

— Ой, больно! Не убивай меня, это не я унёс калачи. Во-о-он тот их унёс!

Теперь воры будто ополоумели от страха.

— Видать, поймали его с поличным и надо нам сейчас же уходить из нашего убежища и разбежаться куда глаза глядят.

А волк ещё раз бухнул хворостиной по меху и заскулил:

— Ой, не убивай меня, не я украл соль! Во-о-он, тот, что у костра, украл её!

Тут же изменил он голос и грозно заорал:

— Ничего, сейчас я и до тех воришек доберусь! Ни один не спасётся, пусть и не надеются! Так проучу их, что никогда больше воровать не будут!

Как услышали воры и эти слова, обо всём на свете забыли, даже о том, что ничего поесть не успели.

— Ну, сейчас он сюда заявится, и худо нам придётся…

Не долго думая разбежались они в разные стороны и схоронились кто куда — кто в расщелинах скал, кто в норах и берлогах горных, да так притаились, что потом целых двенадцать лет друг о друге и слухом не слыхали.

Ну, а сейчас оставим воров там, где они спрятались и поглядим, что наши друзья делают.

— Ну как, брат Александру, разве не говорил я тебе, что заставлю их разбежаться?

Уселись они у костра, наелись до отвала, отдохнули малость и снова в путь-дорогу собрались. Оборотень опять волком стал, велел Александру седло на него надеть и спросил:

— Посмотри, брат Александру, в ту сторону откуда солнце восходит, не белеет ли там что?

— Белеет.

— Ну и хорошо, коли увидал. Там-то золотой голубь. Туда мы должны добежать. Но далеко это, ой, как далеко, целых три года в пути будем, пока не доберёмся. Садись на меня верхом и держись хорошенько!

Припустил волк, да так помчался, что никому за ним не угнаться, летел быстрее стрелы крылатой. Через три года, в полдень, очутились они в том месте, где находился золотой голубь. Место это было окружено высоченной стеной, с наглухо запертыми воротами.

— Так-то, брат, волчище, — вздохнул Александру, — добраться мы сюда добрались, но ума не приложу как ворота отпереть и внутри оказаться.

— Не бойся, брат Александру! Всунь руку в моё правое ухо и вынь оттуда платок.

— Ладно, вынул.

— Взмахни платком и ворота сами откроются. Голубь — в золотой клетке, клетка висит на золотой яблоне, а вокруг яблони стоят на страже двенадцать львов-силачей. Они сейчас спят. Ты влезь тихонечко на дерево и возьми голубя. Только не вздумай вымолвить хоть словечка, а главное, остерегись сорвать хоть одно яблочко, или хоть один листочек, а то, ежели ослушаешься, не оберёмся мы бед и невзгод.

Послушался Александру, пробрался во двор, оттуда в сад, влез на дерево и схватил клетку с голубем. Начал он было спускаться, но засмотрелся на золотые плоды и подумал: «А почему бы не сорвать мне одно яблочко?», и впрямь — сорвал!

Но вот беда… не успел он это сделать, как все плоды попадали, с ветки на головы львов-силачей посыпались. Те сразу проснулись, схватили похитчика, казнить его собрались. Каждый, по своему разумению, казнь ему назначает: один говорит — зарубить его надо, другой требует сжечь его живьём, третий повесить собирается. Все только в одном согласны — надо виновного жизни лишить. Вдруг, один лев, что постарше всех, прервал их:

— Да уймитесь вы, дураки! Сразу же убивать надумали, другого ничего знать не хотите. А надобно, в первую очередь, всё как следует взвесить и обсудить, здесь не простое дело, как вам это кажется. Видать, похитчик этот подлинный богатырь, коль сумел он сюда, к нам, добраться, куда не то что простой смертный не захаживал, но даже Жар-птица не залетала.

Устроили львы-силачи над царевичем суд по всей форме. Потребовали поведать им чистую правду, как это он осмелился к ним в сад пробраться, чтобы похитить золотого голубя и яблоки.

— Расскажу я вам всё по порядку. Я — царский сын. А отец мой глазами слаб стал, почти совсем ослеп и приснилось ему, что ежели смажет он глаза пером золотого голубя, то хворь как рукой снимет, тотчас прозреет. Вот для чего пришёл я сюда, к вам.

— Ладно, будь по-твоему! Мы тебе отдадим не только голубя с клеткой. Мы даже выкопаем для тебя яблоню с корнями, со всем, и тебе отдадим, но только ежели ты нам доставишь сюда того самого коня, которого стерегут двадцать четыре льва-силача. На том коне волосы из чистого золота, на груди у него солнце сверкает, на лбу месяц сияет, на спине и на плечах звёзды мерцают, на каждом волоске алмазы-самоцветы играют. Сможешь этого коня нам привести — твоё счастье, а не сможешь — сам на себя пеняй, ничего от нас не получишь.

Вышел Александру из ворот, не солоно хлебавши, а волк ему навстречу:

— Чего же это ты, брат, меня не послушал?

— А что я плохого сделал?

— Как, что плохого? Сорвал яблоко, и сейчас тебе велено доставить львам коня с солнцем на груди, месяцем на лбу и звёздами на спине.

— Твоя правда, брат волк, дал я промашку.

— Ещё какую промашку! Я же тебе говорил, чтобы ты меня во всём слушал, а ты по-своему сделал. Теперь нам целых три года быть в пути, пока на место не доберёмся. Ладно, садись быстрее верхом на меня. А ведь упреждал я тебя, что коли ослушаешься, много нам придётся мук принять.

— Прости уж меня, брат волк, провинился я!

Сел Александру верхом на волка и мчались они без отдыха целых три года, пока не добрались до владений двадцати четырёх львов-силачей. Владения эти тоже были окружены высоченной стеной, а ворота были крепко-накрепко заперты.

— Как же внутрь попасть, брат волк? — спросил Александру.