Андамухами

Да­муха­ми вер­нулся с ати­атин­дра­нума­лали и спро­сил у лю­дей в де­рев­не:

— Ку­да уш­ла Фа­ранум­би?

— Мы не ви­дали ее, — от­ве­тили лю­ди, ко­торые боль­ше лю­били пер­вую же­ну.

Дочь Фа­ранум­би вос­пи­тали как ра­быню. Ког­да де­воч­ка вы­рос­ла, она приш­ла к пе­щере, где спря­тали ее мать, и ста­ла звать:

— О ма­ма! Бед­ная, ни в чем не по­вин­ная ма­ма, ос­тавь это мес­то! При­ди ко мне!

Фа­ранум­би выш­ла из тем­ной пе­щеры и об­ня­ла свою лю­бимую дочь. Обе ока­зались од­но­го рос­та, и Да­муха­ми ни­как не мог от­ли­чить же­ну от до­чери. Он не знал, что ему де­лать, и по­шел к ум­би­ази. Но ум­би­ази ос­леп и ни­чего не ви­дел.

— Ес­ли ты не про­мо­ешь мне гла­за, — ска­зал он, — я не смо­гу те­бе по­мочь.

Да­муха­ми про­мыл ему гла­за, и ум­би­ази проз­рел.

— Что те­бе на­до? — спро­сил он.

— Ког­да моя же­на бы­ла бе­ремен­на, ей за­хоте­лось ати­атин­дра­нума­лали, а по­ка я ис­кал эту ры­бу, она ро­дила де­воч­ку. Те­перь они оди­нако­вого рос­та, и я не мо­гу от­ли­чить од­ну от дру­гой. Вот за­чем я к те­бе при­шел.

Ум­би­ази ска­зал, что­бы Да­муха­ми взял два ли­мона — один зе­леный, дру­гой спе­лый — и бро­сил их ма­тери и до­чери. Да­муха­ми сде­лал, как тот ве­лел. Фа­ранум­би дос­тался спе­лый ли­мон, а Бе­ги — зе­леный. Де­вуш­ка тут же ска­зала:

— Дай мне твой ли­мон, ма­ма, у ме­ня зе­леный.

Мать от­да­ла зре­лый ли­мон до­чери, а Да­муха­ми уз­нал Фа­ранум­би и взял ее за ру­ку. Он так рас­сердил­ся на пер­вую же­ну за ее злые коз­ни, что прог­нал ее прочь, и она прев­ра­тилась в со­баку.