Бамбук до самого неба

Вот ты послушай…Поужинал старик. Трубку покуривает и старухе рассказывает про Лунное царство. Удивляется старуха:— И правда чудеса! Нет, старик, уж ты как себе хочешь, а завтра возьми меня с собой на небо. Посмотрю и я, как звёзды пляшут.Пожалел старик старуху. Не много она в жизни радостей видела. Пусть хоть напоследок в Лунном царстве побывает.Вот на другое утро встали оба рано-рано. Старуха по деревьям лазать не умеет. Посадил ее старик в большой мешок.— Только помни, старуха: ты меня ни о чём по дороге не спрашивай. Я мешок в зубах буду держать. Если раскрою рот, беда случится! Полетишь ты камнем вниз, и костей не соберёшь.— Не бойся, старый, ни о чем тебя не буду спрашивать, словечка не скажу. Буду молчком сидеть в мешке до самого Лунного царства.Взял старик мешок в зубы — они у него были ещё крепкие — и полез вверх по стволу бамбука.Вот поднялся старик выше своего дома, выше самой высокой сосны в саду. Стал его дом не больше дыни, а там с баклажан, а потом с горошину. Стал маленьким-маленьким, как кунжутное семечко, и совсем из глаз скрылся.Высока снежная гора Фудзи, а теперь кажется не больше орешка. Много времени не прошло, глянул вниз старик, а уж вся Япония — маковые зёрнышки. И совсем в тумане растаяла. Передохнул старик и снова полез вверх.Старухе в мешке ничего не видно. Была она словоохотлива. Надоело ей молчком сидеть. Но ведь старик приказал рта не раскрывать. Приказывать-то легко, а каково выполнить?Лезет вверх старик, карабкается по стволу.Были звёзды не больше кунжутного семечка, а теперь стали величиной с дыню. Луна — что большая гора.Тут начала было старуха:— Эй, послу…— да на полуслове спохватилась.Немного времени прошло, она опять:— Эй, послушай, дед…— да вовремя рукой себе рот зажала.Чуть-чуть было старик не откликнулся, но, к счастью, промолчал.А старухе всё больше не терпится:— Эй, старик, далеко ещё?Старик в ответ мычит:— М-м-м.Слово за слово, разговорилась старуха. Толкует о том о сем и время от времени спрашивает:— Ну что, старик, далеко ли еще до луны? Скоро ли мы там будем? А что, виден уже серебряный дворец?Вот уж Лунное царство так близко — рукой подать.— Ну что, старик, долго ли ещё мне ждать? В мешке темно, душно…Вот наконец серебряные ворота показались.— Эй, старик, да когда же ты, наконец, доберешься до неба?У старика с языка и сорвись:— Уже добрался.Только старик открыл рот, как при первом же его слове полетел мешок вниз. Вот он стал не больше дыни, вот уж он меньше баклажана, вот величиной с горошину, вот с маковое зёрнышко — и совсем из глаз пропал.Выбежали звёзды и зайцы деду навстречу. Сама Лунная дева к нему вышла. Но не захотел старик один в Лунном царстве веселиться и начал быстро-быстро спускаться вниз.Слез он с бамбука на землю и кричит:— Эй, старуха! Вот я и домой вернулся.Никто не отвечает. Никто не выбежал ему навстречу. Нет нигде старухи — ни дома, ни в саду.Заплакал старик. Сел один ужинать.Ночью проснулся он и слышит, словно кто-то стучится в двери и ставни.Спрашивает старик спросонок:— Где ты, старуха?«Тут, тут,— слышится ему,— тут, тут».Обратилась старуха в лёгкий ветерок.Хлопочет ветерок в саду, сухие листья в сторону сгребает, бельё сушит — и всё шепчет, шепчет без умолку.Прислушается старик и слова различает:«Эй, дед, как живёшь? Хорош-ш-шо ли рис у тебя сварился?..»