Корень добра не сохнет

Чует сердце, изменится наша судьба. Двенадцать лет прошло, так неужто не кончатся черные дни? Ведь мы тоже люди.

Царица встала чуть свет, собрала Викрамадитье в узелок еды на дорогу, и он отправился в путь. По дороге повстречался ему прокаженный. Тело несчастного было покрыто гнойными ранами и источало злово-ние. Вокруг прокаженного вились роем мухи, и он не успевал сгонять их со своих ран. Как ни отвратен был вид этого человека, Викрамадитья проникся к нему состраданием. Он подошел к прокаженному, омыл его раны и перевязал их лоскутами от собственного дхоти. Отгоняя назойливых мух от страдальца, он сказал ему с жа-лостью:

– Братец, как тебе тяжко приходится! Прокаженный ответил:

– Тяжко-то тяжко, да в том ли беда. Я с голоду ноги готов протянуть. Нет ли у тебя хоть крошки поесть!

У Викрамадитьи в узелке было четыре лепешки. «Что ж,– подумал он,– поделюсь-ка я с ним по-братски». Стал он кормить прокаженного. Две лепешки того не насытили, так Викрамадитья скормил ему и свою долю. Наелся прокаженный и долго благодарил.

Пошел Викрамадитья дальше голодный, но доброе дело придавало ему сил, и ноги будто сами его несли. Он и про голод забыл. Шел он так и вдруг нащупал у себя в узелке что-то мягкое. Тут он вспомнил, что жена положила ему на дорогу горстку муки. Он набрал хворосту, развел костер и испек на углях пару лепешек. Только поднес лепешку ко рту – подбежала собака, встала перед ним и завиляла хвостом. Викрамадитья и ей бросил лепешку. Собака – голодная, одним духом ее проглотила и опять на Викрамадитыо смотрит, будто не ела. Викрамадитья отдал ей и вторую лепешку. Убе- жала собака. А царь возрадовался. Выпил холодной водицы, и показалось ему, будто он сыт. И дальше пошел.

Шел он, шел и пришел к своей цели. Привратник отвел его прямо к царю. Царь протянул Викрамадитье шкатулку и говорит:

– Вспоминай теперь свои заслуги и смотри в зеркальце, что в этой шкатулке,– оно тебе все покажет.

Стал Викрамадитья вспоминать храмы, монастыри и обители, что ен построил, стал вспоминать, как принимал он с почетом подвижников и святых старцев, но в зеркальце ничего не увидел. Устыдился Викрамадитья, говорит царю:

– О царь! Я совершил большую ошибку, мне не следовало сюда приходить. Нет у меня в жизни заслуг. Разрешите мне удалиться.

– Не смущайся,– сказал ему царь. – Сейчас я покажу тебе твои заслуги.

При этих словах царь открыл шкатулку и снова подал ее Викрамадитье. И поразился Викрамадитья тому, что увидел. А увидел он себя – как помогает он прокаженному и как глаза у того светятся покоем и счастьем. А еще увидел себя – как он кормит собаку. А потом увидел Викрамадитья свою царицу – как отдает она нищему брахману драгоценное ожерелье. Видел все это и царь, что скупал у людей их заслуги. Сошел он со своего трона, поклонился Викрамадитье в ноги и произнес:

– Вижу, я не напрасно родился и прожил жизнь, раз мне довелось лицезреть столь великодушного человека, как ты. За эти твои три заслуги я готов отдать тебе все свое царство.

Царь Викрамадитья словно очнулся от долгого сна. Пелена заблуждений спала с его глаз. Он понял, что и богатство, и власть, и все блага жизни ничего не стоят в сравнении с одним добрым делом. И решил он, что пусть лучше в бедности проживет весь остаток жизни, но заслуг своих не продаст. Как ни упрашивал его царь, Викрамадитья твердо стоял на своем. С чем пришел он, с тем и ушел.

Возвратился он к своей царице и видит – собрались вокруг нее его прежние приближенные. Увидели они Викрамадитью, стали молить ого снизойти к ним и снова сесть на престол в своем царстве. Долго они его уговаривали, наконец Викрамадитья согласился и на радость ьсем подданным вернулся вместе с царицей к себе во дворец. И вновь сады зацвели, зазеленели поля, наполнились водою пруды и колодцы. Воротилось и войско покорно служить своему властелину.

Царь богов Индра сам сокрушался о том, что он сделал.

– Воистину,– признался он Бхагавану,– нет в мире праведника, который сравнился бы с Викрамадитьей.