Грошовый слуга

Жил-был царь. Были у него три сына. И был у него сад. Какие только деревья и цветы не росли в том саду!

Но случилась с тем садом беда. Едва на деревьях начали созревать плоды, а лужайки запестрели цветами, откуда ни возьмись прискакали кони Индры. Деревья поломали, траву помяли, цветы повытоптали. Разгневался царь, приказал своим стражникам, глаз не смыкая, сад сторожить. Но как ни стерегли они сад, сколько ни берегли, уберечь так и не смогли. Опять примчались кони, все поломали, повытоптали. Тогда отправились во все концы царские гонцы. Они били в барабан и кричали:

– Эй, люди добрые, народ честной, кто из вас злых коней-дьяволов поймает, тому царь все царство свое отдаст!

Услышали царевичи царский указ и встревожились. Посудили-порядили они меж собой и порешили на том:

«Будем сами сад сторожить, сами тех коней-лиходеев ловить! Кто другой коней изловит – несдобровать нам! Потеряем мы вместе с отцом все царство! Станет чужой человек царем, а нас отсюда прогонит».

И принялись они по очереди сад сторожить. Первым вышел на стражу старший брат. Взял в руки меч и щит, ночь напролет по саду ходил. Под утро устал, присел отдохнуть, тут сон его и одолел.

Ну, а воры да разбойники свое дело знают, темными ночами глаз не смыкают. Тотчас примчались лихие кони, все вокруг обломали, повытоптали и вихрем умчались; царевич и глаз открыть не успел. Смотрит – поломан, помят весь сад. Упало у него сердце. «Пропал я, несчастный, лишился своего царства!» – думает.

На вторую ночь вышел сад сторожить средний брат. Всю ночь он не спал, бродил по саду, на рассвете присел отдохнуть, да и заснул. И опять в тот же миг примчались злые кони, все поломали, повытоптали и умчались. Проснулся средний брат, взглянул на сад, сердце замерло. «Ой, беда, потерял я царство! Не мог коней подкараулить. На младшего брата можно ли понадеяться!» – так подумал он.

На третью ночь младший брат выходил на стражу. «Надо что-то придумать. Видно, не в силах и я всю ночь бодрствовать. А ведь если засну хоть на мгновенье, пропущу коней-разбойников». И придумал младший брат одну хитрость. Разрезал мизинец, посыпал ранку солью с перцем и стал ходить, сад сторожить. В мизинце защемило, вся рука заныла – до сна ли ему теперь! Лег он в траву, притаился. Мучится, но лежит тихо-претихо. Кони-разбойники подумали, что и на этот раз сторож заснул, и поскакали в сад. Но царевич был начеку. Вскочил, схватил вожака коней-разбойников, спутал ему ноги. А табун помчался по саду и ускакал. Взмолился конь, на колени упал перед царевичем. Уж как он ему ни льстил, как ни упрашивал – не отпускал тот коня-вожака на волю.

– Твоя взяла, царевич, чего хочешь проси, исполню любое твое желание,– вымолвил конь.

– Ничего не надобно мне,– отвечает ему царевич.–

Лишь бы сад зацвел на радость отцу и никто чтоб его не ломал, не топтал.

– Так и будет,– отвечает конь.– Но хочу я к тому же оказать тебе одну услугу.

Вырвал тут конь-разбойник из гривы клок разноцветных волос, протянул царевичу и говорит:

– Дарю тебе мой волшебный волос. Протянешь его к лучам солнца – появится могучий конь в богатой сбруе и с нарядом пышным для всадника. Какого цвета волос выберешь, такого цвета конь, и сбруя, и одежда будут. Конь тот не простой – волшебный. В трудном деле тебе поможет. Ну, доволен ли ты таким подарком? Отпусти же теперь меня на волю!

Отпустил царевич коня, оглянулся – что за чудо! Видит, сад кругом цветет пуще прежнего, травы поднимаются, деревья и ветви распрямляются, плоды сладким соком наливаются. Гнется гроздьями к земле прозрачный виноград, сквозь яркую зелень алеют гранаты, ветерок разносит нежный запах манго, и витает вокруг аромат распускающихся цветов. Правду сказал царевичу конь, не обманул! Тут и боль в пальце прошла, повалился царевич в траву и заснул крепким сном.

Наступило утро. Проснулся царевич и сразу вспомнил о «волосяном чуде». Вытащил белый волос, протянул к лучам солнца: вдруг откуда ни возьмись очутился перед ним белый конь в белой сбруе, а рядом одежда белая лежит. Оделся царевич в белый наряд, вскочил на белого коня в белой сбруе и поскакал ко дворцу. Рассказал он отцу и братьям обо всем, что с ним приключилось. Увидел царь – сад цветет лучше прежнего; очень обрадовался. Братья же царевичи, напротив, сильно огорчились. Рассердились они на младшего брата за то, что умнее их оказался, стали ему завидовать: «Как это можно, чтоб царством правил младший брат – дурачок, а мы были бы У него па побегушках! Невиданно, неслыханно! Уж лучше уйти подобру-поздорову из дому, пока не поздно: а то как станет наш дурачок царем, будет нами помыкать да потешаться!»

Младший царевич увидел, что братья уходят, и сильно опечалился.

– Куда идете, братья дорогие, зачем меня покидаете? Невмочь мне одному без вас во дворце жить да царствовать. Не вернетесь – пойду и я за вами в путь-дорогу.

– Тебя тут не хватало! Или мало тебе еще почестей? Стал царем, ну и царствуй! А нам в этом городе стыдно людям на глаза показываться.

Сказали так братья и ушли из дворца. Младший же брат за ними следом пошел. Вот идут они по дороге, старший и средний братья впереди, а младший сзади.

«Фу ты пропасть, увязался за нами этот дурачок, ни за что теперь не отвяжется», – думают братья.

– Зачем за нами плетешься, ступай обратно, царь превеликий, народ-то тебя небось ждет не дождется. Чего надобно тебе от нас бедных да нищих?

– Ругайте, смейтесь, братцы родные, все равно вас не брошу, ни за что один во дворец не вернусь!

– Ну, уж если ты твердо решил с нами остаться, то послушай-ка, что мы тебе скажем. Возвратимся мы в отчий дом лишь при одном условии: будешь ты беспрекословно нас слушаться, делать так, как мы тебе прикажем!

– Согласен, согласен,– отвечает им младший царевич.

Вернулись тотчас все во дворец. И вот что надумали старший и средний братья. Взяли они грошовую ракушку, каури, продели на нитку и повесили братцу на шею.

– Отныне ты будешь нашим покорным слугой, – объявили они. – Чашки-плошки мыть, чаны-кастрюли чистить, пол подметать, воду подносить, обед готовить, хоромы прибирать, одежду нашу чистить-стирать да ноги нам растирать и еще многое другое, что пожелаем – все должен исполнить с усердием.

Стал младший брат им служить-прислуживать. Слугою он был старательным, всем сердцем был рад угодить родным братьям. А братья только того и ждали: принялись гулять, развлекаться, жизнью наслаждаться да над младшим братцем потешаться. Назвали они его грошовым слугой – будто грош ему цена, за ракушку-каури будто его купили. Куда ни пойдут братья, грошового слугу, словно на поводке, за собой тащат.