Бай и охотник

В одном большом улусе жил жадный и злой бай по имени Хара-хан. Он облагал народ данью, разорял. На другом конце этого улуса, в плохонькой юрте, жил сирота охотник. Ничего у него не было, кроме лука, из которого бил он зверей, да игреневой лошадки, на которой он ездил на охоту. В феврале — месяце «запаса» — много добывал охотник пушнины, потому что был сильным и ловким.

Невзлюбил бай охотника, теснил его, забирал всю добычу. Чем удачней бывала охота, тем большую дань накладывал Хара-хан. Время шло. Случилось так, что не смог охотник заплатить дани. Тогда бай забрал у него игреневую лошадь. Совсем стало трудно жить.

Была в улусе у бедных стариков дочь. Очень любил ее охотник, и она его любила. Решили они пожениться, уйти из улуса и жить в тайге. Так и сделали.

Поставили юрту в глухом месте. Охотник бьет зверей и птиц, домой их на себе носит, живут спокойно. Жена охотника была очень красивой.

Однажды сын бая Хара-Пидекей поехал в тайгу. Наткнулся на жилье охотника. Подъехал байский сын к юрте и бросил в дымоход стрелу. Подождал немного и говорит:

— Вынесите мне стрелу.

— Зайди и возьми,— ответила в юрте жена охотника. Сам хозяин на охоте был.

Хара-Пидекей слез с лошади, вошел в юрту за стрелой и остановился: глаз от женщины оторвать не может. Потом взял стрелу и вышел.

Сел байский сын на коня и про охоту забыл. По дороге в улус ругал себя: где раньше глаза были, такую девушку проглядел!

Дома Хара-Пидекей сказал отцу:

— Возьми жену охотника для меня.

— Коня мы у него за ясак отняли, а вот как жену взять?— ответил Хара-хан.

— Ты — бай, ты — начальник, как хочешь, так и отбери.

Охотник вечером вернулся домой. Жена ему ничего не сказала про встречу с байским сыном. Приняла добычу, накормила мужа и легла спать. Наутро приходит в юрту слуга Хара-хана и говорит:

— Бай велел к нему явиться.

— Ладно, приду,— ответил охотник. Слуга ушел, а охотник спрашивает жену:

— Зачем меня Хара-хан зовет?

— Пойди — уенаешь,— сказала жена.

Пришел охотник в улус. Открыл дверь в байскую юрту — поздоровался, перешагнул порог, поклонился.

— По какому делу вызвал, начальник мой?— спросил охотник.

— Будешь с моим сыном в прятки играть. Завтра, как придешь утром, ищи его. Не найдешь — голову отрублю,— ответил бай.

Выслушал охотник и пошел домой. Сидел в юрте повеся голову. Жена спросила:

— По какому делу бай вызывал?

— В прятки со своим сыном заставляет играть. Голову грозится отрубить, если сына не найду. А к чему зто — не пойму.

Жена сразу сообразила, в чем тут дело, сказала:

— Ты не печалься. Ложись спать. Утром я научу, как в прятки играть.

На рассвете она разбудила мужа и, пока он ел, поучала :

— Ты, как зайдешь в дом бая, не здоровайся. Все, что есть в доме, переворачивай. Посуду на пол сбрасывай — пусть бьется. Во все углы заглядывай. Когда все перевернешь вверх дном, иди во двор. У коновязи увидишь трех одинаковых коней под седлом. Ты на них внимательно посмотри — у одного коня будет левый глаз чуть прикрыт, а конец удил ржавый. Ты на этого коня садись, посильней повод дергай, рот до крови ему раздери и плеткой по глазам, не жалея, бей.

Дальше сам увидишь, что будет. Только смотри — бей посильнее.

Пришел охотник в юрту Хара-хана. Ни здравствуй, ни прощай не говорит. Молча все вверх дном перевернул, всю посуду переколотил и на двор вышел.

На дворе прямо к коновязи пошел. Стоят у коновязи три коня один на другого похожи. Охотник внимательно посмотрел и видит: глаз у среднего коня веком наполовину прикрыт, а конец удил ржавый. Сел охотник верхом на этого коня. Рвет повод, бьет изо всех сил плеткой по глазам. Конь под ним завертелся, на дыбы встал и вдруг в сына Хара-хана обратился — глаза у него распухли и изо рта кровь идет.

— Вот он, твой сын,— сказал охотник Хара-хану.

— Ладно, ступай домой. Завтра мой сын придет тебя искать. Если найдет, я тебе голову отрублю.

Пришел охотник домой невеселый. Жена стала расспрашивать. Рассказал ей все, как было.

— Не печалься раньше времени. Садись покушай и спать ложись.

На другое утро проснулись, слышат конский топот. Забегал охотник: где в юрте спрячешься? А сын Хара-хана уже с лошади слезает. Жена, ничего не говоря, превратила мужа в ножницы, взяла в руки и что-то режет. В юрту вошел байский сын, все перевернул— нет никого. Растерялся. Стоит, по сторонам смотрит.

— Нашел?— спрашивает его жена охотника.

— Нет, не нашел,— ответил Хара-Пидекей.

Когда он отвернулся, жена ножницы уронила. Оглянулся Хара-Пидекей, а охотник посреди юрты стоит и вместе с женой над ним смеется.

Вернулся Хара-Пидекей к отцу и говорит:

— Ты здесь самый главный. Как хочешь, а жену охотника забери, иначе я тебе не сын, ты мне не отец.

Хара-хан снова охотника вызвал и сказал ему:

— В черной тайге живет черный медведь. Пойди к этому медведю и спроси, сколько ему лет.

Вернулся охотник домой, голову повесил. Жене говорит :

— Решил меня бай жизни лишить, к черному медведю посылает.

— Ничего, ложись и отдыхай, а я в улус схожу,— сказала жена.

Пошла в улус, собрала на свалке разных лоскутков от шкур и вернулась в тайгу. Всю ночь просидела,

из тряпья семь шапок сшила. На рассвете разбудила мужа, сказала:

— Вот тебе семь шапок. В черной тайге увидишь три тополя. Под ними будет логово медведя. Ты подойди без страха, ляг на спину. Две шапки надень на ступни, две — на колени, две — на руки и одну — на голову. Так и лежи, и смотри, что будет.

Охотник собрался и ушел. Долго ли, мало ли шел, дошел до черной тайги. Идет по тайге и видит три тополя. Подошел к ним, лег на землю перед берлогой и сделал все так, как велела жена.

Выскочил из берлоги медведь, зарычал. Никак не может понять, что за семиголовое чудо перед ним лежит. Ходит вокруг, сам с собой рассуждает:

— Триста лет стоят тополя. Я под ними в берлоге шестьдесят лет прожил, а такого еще не видел.

Подумал медведь и убежал в лес подальше от беды.

Пришел охотник к Хара-хану.

— Узнал, что я тебе велел?— спросил Хара-хан.

— Узнал,— ответил охотник.— Тополя над берлогой триста лет стоят. А медведь шестьдесят лет на свете живет.

Взял Хара-хан черную книгу, раскрыл ее и читает. Все оказалось так, как сказал охотник.

Ушел охотник домой, а Хара-хан начал сына уговаривать :

— Зачем тебе обязательно жена охотника понадобилась? Возьми другую — девушку. Разве мало их?

Сын на своем уперся:

— Какой же ты бай, если не можешь заставить охотника отдать жену?

Махнул рукой Хара-хан, сказал:

— Ладно, завтра опять его вызовем.

Наутро охотник явился к Хара-хану. Дверь открыл — поздоровался, через порог ступил — поклонился, спросил:

— Зачем звал, начальник?

— С тех пор, как умерли мои мать и отец, прошло тридцать лет,— сказал Хара-