Ирмиса

Это стоголовый дэв лишил его сил. Рассердился Ирмиса, набросился на стоголового дэва и пригнул его к земле.

– Почему слова не сдержал, поганище?! Всажу тебя по шею в землю, будешь меня слушаться!

Затрясся дэв от страха и тотчас вернул царевичу силу да ещё свою ему отдал.

Ирмиса с царевичем взяли с собой девушку-пленницу и пошли путём-дорогою дальше.

Не успели они отойти от дома стоголового дэва, ураганом налетел на них Дэвкажиани*, подхватил девушку и взвился опять в небо.

[Дэвкажиани – Дэв-кремень.]

Вернулись друзья к стоголовому дэву и спросили, как найти дорогу к Дэвкажиани. Указал дэв дорогу и говорит:

– Дойти до его жилья дойдёте, войти – не войдёте. Не поймать вам Дэвкажиани, не одолеть его. Дэвы справиться с ним не могут, зашвыряет он вас чёрными тучами!

– Пронзят наши стрелы тучи, пронзят наши мечи Дэвкажиани!-отвечает Ирмиса.

– Не возьмут Дэвкажиани ни меч, ни стрела, не при нём его душа. В девятиголовом дэве душа Дэвкажиани, за девятью горами на Чёрной горе, и стережёт её Бессмертный олень.

Пошли друзья искать Дэвкажиани. Шли они, шли и дошли наконец до круглой горы, где жил непобедимый дэв.

Внутри горы всё гудит, а из вершины пламя вырывается – это Дэвкажиани дышит. Обошли Ирмиса с царевичем гору – нет нигде входа, не попасть в неё!

Отправились они тогда искать девятиголового дэва. Перебрались юноши через девять гор, а за девятой горой – неоглядное поле, за полем – Чёрная гора. В поле триста косарей косят траву, складывают в три стога. Подошёл к ним Ирмиса, поздоровался.

– Зачем вам столько травы?-спрашивает.

– Бессмертного оленя кормить. Он раз в день с Чёрной горы спускается и три стога в три минуты съедает. Если мало накосим, перетопчет нас всех,– отвечают косари.

– Хватит косить! Забирайте траву охапками и уходите отсюда назад за девять гор! – велит Ирмиса косарям.

Отказываются косари уходить, боятся Бессмертного оленя. Ирмиса с царевичем отняли у них серпы и закинули за Чёрную гору. Прогнали косарей с поля, заставили унести скошенную траву. Потом спрятались сами в высокой траве и ждут оленя.

Спустился Бессмертный олень с Чёрной горы и погнался за косарями. Как исчез олень из виду, вскочили юноши и понеслись к Чёрной горе. Взбежали на вершину и стали, не могут дальше и шагу ступить – слепит их ярким светом девятиголовый дэв! Висит дэв на дереве и светится слепящим светом.

Подобрался Ирмиса кое-как к дэву, перерезал мечом верёвку, и грохнулось чудище на землю. Только свалился – перестал светиться. Разрубил Ирмиса дэва пополам – разрубил душу Дэвкажиани.

Вернулись Ирмиса с царевичем к круглой горе и смотрят – не выбивается больше из вершины пламя, не вырывается из недр гул.

Спустился Ирмиса через отверстие в гору и вынес девушку-пленницу.

Отправились они втроём дальше.

Шли день до вечера. Настала ночь, и легли путники спать под чинарой. Ирмиса лежит, глаз не смыкает: как бы снова не похитили девушку.

В полночь на чинару уселись злые каджи. Увидели они людей и прокляли их:

[Каджи – злые человекоподобные существа.]

– Пусть царевич споткнётся и насмерть разобьётся возле своего дома,– сказал один.

– Пусть девушка сломает ногу, как станет надевать золотые башмаки,– молвил другой.

– Пусть налетит ночью на дворец гвелвешапи и проглотит их всех,– добавил третий.– А кто слышал нас да проговорится, пусть обратится в камень-тень.

[Гвелвешапи – крылатый змей-дракон.]

Всё слышал Ирмиса. Утром он ничего не сказал ни царевичу, ни девушке. Побоялся обратиться в камень-тень.

Много ли шли, мало ли, добрались друзья до дома. Только ступили они на царский двор, споткнулся царевич, а Ирмиса подхватил его и не дал упасть.

Обрадовался царь, когда увидел своего сына целым и невредимым. Понравилась царю прекрасная девушка, и он тут же решил женить на ней ца-ревича. Велел он слугам принести для неё золотые башмаки.

Взяла девушка золотые башмаки, хотела обуться, а Ирмиса вырвал их у неё и втоптал в землю. Обиделась девушка на Ирмису, даже перестала разговаривать с ним.

Наступила ночь. Улеглись все спать. Ирмиса не спит, охраняет дворец.

Вдруг загудело, засвистело вокруг, задрожал воздух – летит на дворец Гвелвешапи! Взмахнул Ирмиса мечом и одним махом разрубил чудище надвое – словно две горы рухнули на землю.

Утром стал царевич допытываться, как Ирмиса проведал про гвелвешапи. Ничего Ирмиса не сказал ему.

Обиделся царевич и тоже перестал разговаривать с другом.

Не выдержал Ирмиса этого и рассказал, что слышал от злых каджи. Произнёс он последнее слово и обратился в камень-тень.

Увидела это девушка и заплакала горько. Упала её слеза на камень-тень, и ожил Ирмиса к великой радости девушки и царевича.