Фараон и вор

Фараон Рампсенит воевал очень много. Его сердце не знало страха, рука не ведала поражения. Недаром про него сложили такую песню:

Стреляет из лука он вправо,

Мечет копье он влево.

Сильнее один Рампсенит,

Чем сотни сотен отрядов.

Все соседние страны выплачивали фараону дань. Правители горных земель посылали окованные золотом колесницы. Страны, расположенные в низинах, отправляли узорные ткани с золотой бахромой. С островов поступали благовония и самоцветы.

Вскоре у Рампсенита скопилось так много богатств, что во дворце сделалось тесно.

Торопились на зов фараона вельможи и набивали себе синяки и шишки об углы сундуков. Прозрачные в блестках платья придворных красавиц цеплялись за ножки кресел. Слуги то и дело опрокидывали в тесноте ларцы. Крышки открывались, содержимое вываливалось на каменные плиты пола. Браслеты и кольца со звоном раскатывались в стороны — попробуй потом разыщи. Ожерелья из нежных фаянсовых бусин превращались в груды цветных осколков.

Рампсенит не раз высказывал недовольство. А когда оказалось, что дань, привезенную по Великой Зелени на трех кораблях, негде разместить, его величество, — да будет он здрав, силен и могуч! — приказал немедля позвать строителя.

Строитель явился, упал перед креслом владыки, поцеловал пол между ладонями.

— Я пришел по твоему приказу, о владыка, — да будешь ты здрав, могуч и благополучен!

— Поручаю тебе, — сказал Рампсенит, — возвести надежное здание рядом с моим дворцом.

— Прикажи — и скалы сдвинутся с места. Вымолви слово — и Нил выйдет из берегов. Но с какой целью строится здание? Сколько должно быть в нем окон, сколько дверей? — спросил, не поднимаясь, строитель.

— Стены должны быть толстыми, двери из прочного дерева, окон вовсе не нужно. А для чего предназначено здание, знать тебе не положено.

Строитель был человек догадливый. Он мигом смекнул, что к чему. Однако работу исполнил на славу: стены глухие — тараном не разломать, двери медью обитые — топором не разбить. Ворам ни силой, ни ловкостью внутрь не проникнуть.

Рампсенит остался доволен и велел перенести в новое здание большую часть своих богатств. Строителю только того и нужно было. Сам он сокровищем не воспользовался, а перед смертью позвал двух своих сыновей и сказал:

— Оставляю вам не усадьбу с садом, не стада на лугу, а сокровищницу фараона. Можете ею распоряжаться как собственным сундуком.

— Что ты говоришь, отец?

— Дети мои, слушайте меня внимательно. Я вам расскажу то, что в страхе скрывал от людей всю жизнь. Твердо запомните каждое мое слово, а уж потом, когда я умру, действуйте так, как сочтете нужным. Один из камней в наружной стене не скреплен с остальными. Вынуть его ничего не стоит. Запомните: третий ряд снизу, пятый по счету камень от северного угла. Третий снизу, пятый от угла.

Сказав так, строитель глубоко вздохнул, закрыл глаза и умер.

Спустя некоторое время после похорон зодчего его сыновья решили, что пора браться за дело. Темной ночью они вышли из дома и пробрались к сокровищнице. Без труда им удалось отыскать камень, что указал отец; они проникли внутрь и унесли столько золота, сколько могли поднять. Уходя, они не забыли задвинуть камень на место.

А стражники стояли, охраняя опечатанные двери сокровищницы, и ни один из них не слышал, что творится внутри.

Утром в сокровищницу наведался Рампсенит. Он сразу увидел, что золота стало меньше, и закричал на стражей:

— Бездельники, воры! Куда подевалось золото?

Стражи от страха чуть на пол не попадали, забегали, заметались, вместо дверей в стены толкаться начали. Наконец осмотрели все и докладывают:

— Двери не сломаны, запоры не сорваны, печати висят на месте.

— Как же проникли грабители?

— Знать не знаем, ведать не ведаем.

На следующий день Рампсенит снова проверил сокровищницу — золота вновь поубавилось. Проверил он на третий день — снова нехватка. Разгневался фараон.

— Расставьте повсюду капканы, — сказал он со злостью.

Так и сделали, как приказал фараон.

Братья ничего дурного не подозревали. Дождались они ночи и поспешили на тайный промысел. Но только проникли в сокровищницу, старший тут же попался в ловушку. Капкан с лязгом захлопнулся. Младший брат все руки в кровь изодрал, пытаясь вызволить старшего, но ничего не вышло. Крепким оказался фараонов капкан.

— Уходи! — твердо сказал старший брат. — Мне спастись не удастся.

— Что ты, — плача, воскликнул младший, — разве брошу тебя в беде?

— Меня все равно казнят. И ты погибнешь, если останешься. Зачем нам гибнуть обоим? Уходи, не медли. Я старший в роду, и ты не смеешь ослушаться.

Младшему брату ничего другого не оставалось, как выполнить волю старшего.

Утром явился в сокровищницу Рампсенит. Видит: запоры не тронуты, двери не взломаны. А в капкан угодил вор.

Разгневался Рампсенит, кликнул стражу:

— Эй, стража! Отведите вора в темницу, допросите с пристрастием и казните у городской стены!

Младший брат узнал, когда старшего поведут на казнь. Стал он думать, как изловчиться и брата отбить.

Думал-думал и вот что надумал. Хранился у него заветный сосуд с настоем дурман-травы. С виду — простая водица, а на деле — капля настоя буйвола вгонит в сон. От двух капель — гиппопотам задремлет. Разлил младший брат настой по бурдюкам с красным соком, давленным из спелого винограда, навьючил осла и погнал к городской стене. Видит: стражи ведут старшего брата. Поравнялся он с ними и незаметно вынул затычки из трех бурдюков. Сладкие струи с силой забили по сторонам.

— Ох! — закричал хитрец. — Помогите, спасите! Пропал мой сок, в землю уходит!

— Не ори, деревенщина, простофиля. Такому горю мигом поможем, расхохотались стражи и давай подставлять под струи ладони, а то и просто раскрытые рты. — Видишь, ни капли на землю не льется.

— Пропал мой сок! — заорал хитрец громче прежнего, а сам незаметно открыл еще три бурдюка.

Хлынул сок в разные стороны. Стражи от смеха за животы схватились.

Через малое время все было кончено. Стражи повалились на землю и захрапели с присвистом. Хитрец только того и ждал. Он развязал старшего брата и помог ему сесть на осла. Но прежде чем тронуться в путь, он обрезал у каждого стража по правому усу. Пусть запомнят, как лакомиться чужим добром.

Когда во дворце стало известно, что вор бежал, а стражи навек опозорены, его величество фараон призадумался. Во что бы то ни стало захотел он узнать, кто этот отважный хитрец. Но как изловчиться поймать неуловимого? Рампсенит думал-думал и вот что надумал.

Во все стороны стовратной столицы помчались вестники с царским указом.

— Его величество фараон, — да будет он здрав, силен и могуч!