Ута-Саган-Батор

— спрашивает.

— Не убивай меня, пощади! — взмолился мангатхай. В это время вышла на крыльцо красавица-дочь Ашура-Шары со словами:

— Не убивай отца, если любишь меня.

Раздавил Ута-Саган-батор одного лишь зайца, а трех перепелок мангатхаю отдал. Потерял мангатхай все свои злые волшебные силы, сделался как простой человек.

Слез Ута-Саган-батор с коня, вошел в дом и прожил без забот три дня. На четвертый говорит Ашура-Шара:

— Поезжай-ка ты к Хан-Хэрэгдэ-птице, вырви из ее крыла перо и привези мне. А то глазами я стал столь слаб, что вижу лишь написанное пером этой птицы.

Поймал Ута-Саган-батор коня на вольных выпасах, оседлал его и отправился к Хан-Хэрэгдэ-птице.

— Я приехал за пером из твоего правого крыла, — говорит он ей. — А то мангатхай Ашура-Шара стал настолько слаб глазами, что видит лишь написанное твоим пером.

Отвечает Хан-Хэрэгдэ-птица:

— Пятнадцатиголовый мангатхай Ашура-Шара думал, что я съем тебя, поэтому и послал на верную смерть. Но ты победил моего заклятого врага — желтого змея, и за добро я плачу добром.

С этими словами вырвала Хан-Хэрэгдэ-птица перо из своего правого крыла и отдала Ута-Саган-батору.

— Держи его в чистоте, храни как зеницу ока, — говорит.

Возвратился Ута-Саган-батор и протягивает перо мангатхаю. Отпрянул Ашура-Шара, словно ожегся, и руками замахал:

— Унеси ты его подальше, мне оно больше не нужно!

Некоторое время спустя мангатхай придумал для батора другое испытание:

— Поезжай отсюда на восток. Там в тайге ходит большой лев. Поймай его и приведи ко мне. Буду держать его вместо собаки!

Поехал Ута-Саган-батор в тайгу и в глухом распадке увидел свирепого льва. Тут быстроногий белый конь говорит своему хозяину:

— Не взять тебе силой такого страшного зверя. Только хитрость нам может помочь.

Стал тут быстроногий белый конь играть да гудеть своей утробой, восхваляя свирепого льва. Слушая хвалы в свою честь, сомлел лев. Начал тогда быстроногий белый конь ходить кругами, все ближе и ближе подступая ко льву. Стал лев клевать носом, задремал, захрапел на всю тайгу. Подошел осторожно Ута-Саган-батор ко льву, надел на лапы железную цепь, накинул на шею другую, а львиную пасть замкнул большим замком. Потом разбудил зверя и привел его на поводу к мангатхаю. Привязав льва к коновязи, вошел батор в дом и говорит:

— Принимай свирепого льва, которого я привел, как теленка, на цепочке.

Вышел на крыльцо Ашура-Шара, увидел привязанного к коновязи льва, да так перепугался, что ноги подкосились.

— Уведи этого зверя со двора! — закричал Ашура-Шара.

Не стал Ута-Саган-батор отводить льва обратно в тайгу, не стал его отпускать, потому что отпущенный лев мог наброситься на самого батора, на своего обидчика. Так и остался лев привязанным к коновязи.

А через некоторое время заржал на дворе быстроногий белый конь:

— Выходи скорей, хозяин!

Вышел Ута-Саган-батор на улицу и видит, что быстроногий белый конь шатается во все стороны, четыре его копыта подкашиваются, оба глаза его из глазниц вываливаются.

— Скорей снимай с меня седло и узду! — говорит верный конь. — Из последних сил побреду я домой, чтобы там, на родине, сложить свои кости.

При этих словах у Ута-Саган-батора закапали слезы из чисто-черных глаз, потекли слезы из золотисто-черных глаз.

Обняв голову своего коня, зарыдал батор, от чего загудело высокое небо, затряслась широкая земля.

— С твоей помощью, — говорит, — побеждал я своих врагов; во всем советовался с тобою; откуда мне теперь совета да помощи ждать?

— Не печалься, хозяин! — отвечает быстроногий белый конь. — От хорошей кобылы родится новый жеребенок тебе на радость и на подмогу. А меня отпусти. Пора идти на родину.

Расседлал Ута-Саган-батор своего коня, разнуздал и отпустил его. Пошел конь прямо на запад. Пошел спотыкаясь и пошатываясь: то в куст уткнется, то дерево заденет. Долго смотрел Ута-Саган-батор вслед плетущемуся еле-еле коню. И пока смотрел — в грудь входили отвердевшие чувства, в ум входили болезненные думы.

Возвратившись в дом, сел батор и голову повесил. Сидит пригорюнившись. Тут красавица-дочь Ашура-Шары говорит печальному Ута-Саган-батору:

— Смахни с ресниц своих слезы, не держи на душе тяжелый камень, скажи моему отцу: «Заблудший человек на чужбине не уживется, сохатиная лытка в котле не поместится. Поеду-ка я домой!» — и проси у него коня золотисто-соловой масти, да не забудь меня взять с собой.

На другой день говорит Ута-Саган-батор пятнадцатиго-ловому мангатхаю Ашура-Шаре:

— Поеду-ка я домой! Заблудший человек на чужбине не уживется, сохатиная лытка в котле не поместится. Дай мне коня золотисто-соловой масти, а не то возьму его силой.

Отдал Ашура-Шара коня. Дочь мангатхая тоже стала собираться в дорогу. Пятнадцатиголовый Ашура-Шара спрашивает у красавицы-дочери:

— Что с собою возьмешь? Половину ли золота и серебра, половину ли скота моего?

— Не нужно мне ни золота, ни серебра, ни табунов несметных, — отвечает дочь, — они только мешать будут в дальней дороге. А дай мне из своих сокровищ одну денежку, из табуна одного жеребенка, из стада одного теленка, из отары ягненка да козленка.

Отдал пятнадцатиголовый мангатхай Ашура-Шара все, что просила дочь. Через три дня после этого Ута-Саган-батор, снарядившись в путь-дорогу, отправился домой вместе с девицей-красавицей. Взяла она с собой из денег денежку, из табунов жеребенка, из стада теленка, из отары ягненка да козленка. Только тронулись отъезжающие в путь-дорогу, как за ягненком да козленком потянулись все отары, за теленком все стада, за жеребенком все табуны, а за денежкой все золото и серебро пятнадцатиголового мангатхая Ашура-Шары. Остался у него один-единственный красно-белый пороз. Вскочил он на пороза и кинулся вдогонку за Ута-Саган-батором и своей дочерью. Догнав их на полпути, вымолил мангатхай себе столько золота и серебра, столько скота, сколько бы хватило ему на пропитание до самой смерти. Получив положенное, отправился Ашура-Шара восвояси, а Ута-Саган-батор с девицей-красавицей погнали свой скот дальше, выбирая такие горные пади, в которых бы не тесно было несметным табунам, стадам да отарам; выбирая такие реки, в которых хватило бы воды лошадям, коровам, баранам да козам.

Вот подъехали к высокой горе, у которой пасся на воле белый конь Ута-Саган-батора. Вконец ослепнув, ходил он вдоль подножия горы; там головой упрется в утес, там о скалу споткнется, а дороги на родину найти не может.

Говорит Ута-Саган-батор девице-красавице:

— Это мой ослепший белый конь бродит без пути, без дороги.

Девица-красавица вынула из тороков стерлядь и говорит батору:

— Выпотроши эту стерлядь, вынь из нее икру, вымажь той икрой глаза и ноги быстроногого некогда коня.