Ута-Саган-Батор

Будем мериться силою плеч.

Слез тогда Ута-Саган-батор со своего коня, красивый красношелковый повод бросил на седло, обе полы дэгэла заткнул за пояс, оба рукава засучил по локоть.

Стали поединщики мериться силою плеч, стали бороться. Там, где упрутся ногой — вырастает красная гора, где упрутся другой — вырастает серая. Мелкая красноватая пыль по долине клубится, туманом расстилается.

Трое суток боролись поединщики, девять суток сражались, не могли одолеть друг друга. Три месяца не могли остыть, девять месяцев не могли успокоиться, три года воевали, не могли одолеть друг друга. На четвертый год говорят:

— Мерясь силою плеч, не выявить нам сильнейшего, а потому нужно каждому из нас разгадать тайну души супротивника. Кто первым загубит вражью душу, тот и победит.

После этого пятнадцатиголовый мангатхай Ашура-Шара и Ута-Саган-батор обменялись вещими книгами «Шара худар».

Вычитал Ута-Саган-батор в вещей книге «Шара худар», что у пятнадцатиголового мангатхая Ашура-Шары три души. Одна обитает на востоке желтой степи в облике золотогрудой сороки, проглатывающей все живое на расстоянии сорокадневного пути. Другая душа обитает в юго-западном краю, где на сером перепелином бугре, в резном храме таится она в облике тринадцати перепелок. А третья душа обитает в северном краю, где заключена она в белом, как жир, камне, в облике серебряного зайца.

Пятнадцатиголовый мангатхай Ашура-Шара вычитал в вещей книге «Шара худар», что Ута-Саган-батор тоже имеет три души. Узнал мангатхай о белосеребряном храме с восьмидесятисаженной адской ямой. На дне ямы гладко отсвечивает своей черной поверхностью озеро живой воды, в котором играют и хранят душу Ута-Саган-батора три больших тайменя. В юго-западном углу храма стоит стол из белой кости, на нем лежит белокостяная собака, которая трижды лает днем и трижды ночью, охраняя вторую душу. Белосеребряный зайчик играет в храме, все узнавая и угадывая наперед, — в нем третья душа Ута-Саган-батора.

Тем временем подъехали поединщики к дому пятнадцатиголового Ашура-Шары. Когда открылись двери, увидал Ута-Саган-батор девицу дивной красоты: от правой щеки ее светилась правая стена, от левой щеки сияла левая. Ходила девица так плавно, словно тонкая трава прорастала. Даже и не верилось, что такая красавица могла быть дочкой мангатхая. Поставила она перед Ута-Саган-батором золотой стол, убрала вкусными кушаньями. Поставила серебряный стол, убрала его крепкими винами. Ута-Саган-батор ел, как волк, глотал, как птица. Наедался досыта, напивался допьяна. Оставался ночевать у пятнадцатиголового мангатхая Ашура-Шары.

Влюбился Ута-Саган-батор в красавицу-дочь Ашура-Шары. Позабыл, зачем приехал. Однажды говорит ему красавица:

— Ты воевал с моим отцом, и не могли вы одолеть друг друга. Теперь решили искать вражьи души, чтобы покончить с противником. Трудные испытания ждут тебя. Никто еще не проходил через владения золотогрудой сороки, проглатывающей все живое на расстоянии сорокадневного пути. Но я дам тебе золотое кольцо, оно спасет от острого сорочьего клюва.

Вышел Ута-Саган-батор на улицу и спрашивает своего коня:

— Красавица-дочь Ашура-Шары дает мне в дорогу золотое кольцо; если показать его золотогрудой сороке, то она пропустит нас живыми через свои владения. Брать мне то кольцо или нет?

Отвечает быстроногий белый конь своему хозяину:

— Не бери этого кольца. Дочь Ашура-Шары обманывает тебя. Лучше на меня надейся.

Не взяв хваленого подарка, отправился Ута-Саган-батор в сторону владений золотогрудой сороки. Ехал он, ехал и доехал до мест пустынных, мертвых на расстоянии сорокадневного пути. Стал тут быстроногий белый конь играть да гудеть своей утробой, восхваляя золотогрудую сороку. Слушая хвалы в свою честь, перестала сорока глотать все живое. Начал тогда быстроногий белый конь ходить кругами, все ближе и ближе подступая к золотогрудой, все громче восхваляя ее:

— Где бывала, где летала такая большая, такая красивая птица? Почему я раньше не видел ее?!

От таких слов совсем сомлела сорока, стала носом клевать, дремать принялась. А быстроногий белый конь еще пуще играет да гудит. Тут золотогрудая сорока заснула крепким сном. Подъехал к ней батор, отрубил голову, рассек мечом сорочье нутро, и вышло оттуда великое множество людей, скота, зверей и птиц. Вышли они, благодаря и благословляя Ута-Саган-батора:

— Побеждай своих врагов и в грядущем! Помогай обездоленным на своем богатырском пути!

Стали люди расходиться в разные стороны со словами:

— Я подданный царя западной стороны.

— А мне настал черед возвратиться в восточные края.

Звери разбежались по лесам, скот разбрелся по степям, вольные птицы разлетелись по поднебесью.

А Ута-Саган-батор сжег разрубленную золотогрудую сороку на костре, оставшийся пепел разбросал березовой лопатой на северную сторону, осиновой лопатой — на южную.

Расправившись с первой душой пятнадцатиголового Ашура-Шары, отправился Ута-Саган-батор за тринадцатью перепелками. Ехал он, ехал и приехал к серому перепелиному бугру. Только он приблизился к резному храму, как перепелки вылетели из него. Тогда Ута-Саган-батор вызвал сильный дождь. И разразился ливень, и посыпался град. А потом такой мороз сделался, что снег пошел, и бычьи рога потрескались от холода. Лишь на ладони Ута-Саган-батора сияло лучами маленькое солнышко. Раскрыл батор свою ладонь, и тринадцать озябших перепелок слетели к нему, чтобы обогреться возле солнышка. Накрыл их батор другой ладонью. Десять перепелок раздавил, а три оставил в живых и в карман спрятал.

Осталось Ута-Саган-батору съездить к желтому озеру. Разыскал он озеро, а белый, как жир, камень достать со дна не может. Тогда напустил батор такую жару на желтое озеро, что вскипели его воды и за три месяца вся вода испарилась. Нашел батор белый, как жир, камень, а расколоть его не может, только зря копье да меч затупил. Спрашивает Ута-Саган-батор своего коня:

— Как разбить этот камень?

Отвечает быстроногий белый конь:

— Его не разобьешь, не расколешь. Кинь этот камень в вонючее черное озеро. А уж я покараулю последнюю душу Ашура-Шары.

Так и сделал Ута-Саган-батор. Вытащил он через семь дней размокший белый камень из черных вод, разломил его и вынул серебряного зайца.

Возвратился батор к пятнадцатиголовому мангатхаю Ашура-Шаре и кричит:

— Выходи на улицу!

Вышел мангатхай на крыльцо с повязанной пятнадцатой головой и говорит:

— Не мог я ехать в богатырскую поездку, не могу и сейчас сразиться с тобой, уж больно сильно голова болит.

Тут вынул батор из кармана трех перепелок, показал серебряного зайца.

— Твои?