Сыновья Хулмадая

— Сегодня не жалей ни себя, ни меня, — молвит каурый. — Нам надо непременно быть первыми, надо завладеть браслетом, изукрашенным драгоценными камнями.

Ударили в ханском дворце в большой барабан, вынесли кони своих всадников в широкую степь, промчались они мимо западного холма, и тогда пустился вслед за ними каурый конь. Подгоняет его Янгут жгучей плеткой.

— Когда пыли нет, то и дышать легче, — молвил каурый конь, обгоняя самых быстрых.

Увидел Янгут в руках ханской дочери браслет, изукрашенный драгоценными камнями, подхватил его на скаку и был таков!

Спрятал он и этот браслет, накинул на плечи свой старый дэгэл и поспешил к братьям.

— Что вы такие хмурые, такие печальные, словно близкого человека потеряли? — спрашивает он братьев.

— Потеряли мы другое, но нам от этого не легче, — отвечают братья. — И сегодня осталось до браслета руку протянуть, но появился невесть откуда молодец на кауром коне и успел ухватить браслет, осыпанный драгоценными камнями, раньше нас и ускакал невесть куда. Хан-батюшка приглашает завтра всех своих подданных на большой пир. Может быть, и три молодца — один на гнедом коне, другой на соловом, а третий на кауром — на пир пожалуют вместе с браслетами. Тогда хан-батюшка выберет из женихов самого достойного и званый пир превратится в свадебный.

— Не пойти ли и мне на пир, — говорит Янгут. — Если даже ничего не подадут такому гостю, как я, то недоглоданных костей на меня всегда хватит.

— И то верно, — поддержали старшие братья. — Почему бы тебе, питающемуся черемшой, не ублажить однажды свое брюхо.

На другой день прихватил Янгут с собою три браслета и отправился в ханский дворец. А там пир затевается. На видном месте стоят кресла жениха и невесты. Невеста есть, жениха не видно.

Подождал хан, подождал, когда хотя бы один из трех молодцев объявится, и говорит дочери:

— Иди по гостям, поищи свои браслеты.

Пошла ханская дочь вдоль столов. Осмотрела руки у самых знатных, не нашла браслетов. Осмотрела руки у нойонов, тоже не нашла. Не погнушалась взглянуть на руки простых людей — нет браслетов. Вернулась она к отцу и говорит:

— Батюшка, кроме жира, у гостей на руках ничего я не увидела.

— Ищи лучше, не то отдам за нищего, что сидит у ворот и гложет кость, — пригрозил хан, указывая на Янгута.

Пошла ханская дочь по рядам в другой раз. Взглянула краем глаза на оборванца и увидала под рукавом его драного дэгэла все три своих дорогих браслета. Взглянула попристальней и разглядела под толстым слоем пыли и грязи лукавое лицо вчерашнего молодца-красавца. Однако виду не подала, мимо прошла, подумав про себя: «Если ты такой хитрый, что заставил меня мучиться, то помучайся и сам!» Взошла она на крыльцо и объявила гостям:

— Я нашла обладателя всех трех браслетов, но выйду замуж за него только после того, как он отгадает три моих загадки: на каком из пальцев я ношу колечко, какое из десяти крылечек дворца мое и о чем я сейчас думаю.

Стали гости перешептываться, стали недоверчиво друг на друга поглядывать, стали обладателя трех браслетов искать. И не заметили, как поднялся с земли нищий оборванец и отправился в степь.

Пришел Янгут к камню, вынул богатырское снаряжение, взмахнул тремя уздечками разом — и предстали перед ним три коня-красавца.

— У ханской дочери — нежные руки и все пальцы маленькие. Значит, носит она свое колечко на маленьком пальце, — молвит гнедой.

— Ханской дочери принадлежит любое из крылечек, на котором она стоит, — молвит соловый.

— Думает красавица о свадьбе с тобой, — молвит каурый. Облачился Янгут в лучшие одежды, сел на гнедого коня и, ведя двух других в поводу, прибыл во дворец.

Там пир шумит пуще прежнего. Завидели гости статного молодца на гнедом коне и затихли. Привязал Янгут своих коней к коновязи и прямиком к ханской дочери направился.

— Носишь ты колечко на маленьком пальце, — говорит. — Любое из крылечек, на котором ты стоишь, твое. А думаешь ты о свадьбе со мной.

С этими словами протянул он ханской дочери три ее браслета и уселся на женихово место.

Всем понравился ладный да сметливый жених, а невесте особенно. Вот только старшим братьям худо пришлось: одного из них злость источила, а другого зависть иссушила.