Три брата

Тогда меньшой брат Иван пошел на конюшню, сам отыскал себе коня, распростился с отцом-матерью и поехал в путь. Долго он ехал, приезжает к росстаням, и на росстанях стоит столб, и отделяются три дороги: в одну ехать – богатому быть, во вторую ехать – женатому быть, в третью ехать – убитому быть. Он стал думать, в какую из них ехать. «Интересно, куда братья уехали? Давай – поеду, где женатому быть». И поехал.

Не стерпел старший брат; – Брось, батюшко, слушать, ведь это все враки, какой-то к тебе пришел выходец с того свету, а ты слушаешь его!

– Вот что, сынки, вы не хотите слушать, то платите штрафы, а ты, выходец, говори дальше, меня очень интересует этот рассказ, чем он кончится.

Да, уплатили ему деньги, и он начинает говорить вперед:

– Иван уехал в ту дорогу, где женатому быть, подъезжает на площадь: два шатра стоят, смотрит. «На-ко, братьевы кони, наши, царские». Приезжает ко крыльцу. Вдруг выбегают девица и молодица. «Молодец, молодец, не убирай лошадь, мы уберем, иди в комнату». – «Дело не ваше, я хозяин лошади, я и уберу». Взял лошадь, отвел на то место, где братьевы, насыпал им пшеницы и пошел в шатер. Заходит в шатер, прибегает молодица и говорит: «Молодец, молодец, садись за стол есть, ешь – не наедайся, пей – не напивайся, с молодой спать собирайся и досуха ложки не вытирай». Он отвечает ей:

«У нас так: помрут – не плачут, пьют – не потчуют, скол ко хочу, столько и поем. А дело мое – утру или нет ложку». Попил, поел, приходит молодица, берет его за руку и уводит к кровати. Вот она и говорит: «Ну, ложись теперь к стене, а я повалюсь на край». – «Нет, у нас, на Руси, спят мужчины всегда на краю, а женщины у стенки». И заспорили. Берет он ее на руки и закинул на кровать к стенке, сам лег на край. И оба лежат молча. Иван все смотрел, когда лежал, что такое есть эта кровать, и рассмотрел, что тут есть рычаг, который раздвигает кровать. Немного подумал Иван, схватил этот рычаг, как раздернет, кровать раздвоилась, и она полетела в погреб. Когда она упала в погреб, то увядали озлобленные, ну, в общем, женихи, то кряду ее взяли и растерзали на мелкие части. Иван соскочил с кровати, пришел к девице и говорит:

«Сказывай сейчас же, где ключи от погреба, а то застрелю». Не стерпел опять яте Василий:

– Брось ты, батюшко, слушать. Ведь это он тебе проскажет несколько суток, и ты все будешь слушать, а у нас гости заняты другим весельем, а ты все будешь слушать какого-то враля.

– Ну, коли я, ваше величество, вру, то я рассказывать больше не буду, платите четыреста рублей.

Царь приказал сыну платить деньги и говорит:

– Ну, выходец с того свету, рассказывай дальше, уж больно твой рассказ стал затрагивать, дальше, и хочу все до конца услыхать.

Иван получил деньги и начинает вперед рассказывать:

– Да, когда Иван подходит к этой девице, она говорит:

«Ну, ладно, уж только не стреляй, а я тебе отдам». Он берет ключи, подходит к темнице и стал всех выпускать, а он стоял у дверей. И начали женихи выходить по два, по три и по десятку и как бы скорей только выйти. Наконец, он смотрит – вышли егонные два брата. «О, о, братья, и вы здесь женитесь?» – «Да, да, брат, и ты сюда попал?» – «Да, попал». Поблагодарили его товарищи и все пошли к шатрам, и он с братьями тоже пошел к коням, где стояли ихние кони. Взяли коней, оседлали, обуздали и приезжают опять же к шатру, где сидела эта девица. Вот он сказал братьям: «Братья, я сбегаю сейчас к шaтpy, а вы дожидайте меня здесь». Вскочил, пошел в комнату. Выходит, наставил ей пистолет и говорит: «Отдай ключи от погреба порохового, а то сейчас застрелю». Она подает ему ключи. Получил ключи, пошел к братьям. «Давайте, ребята, поедем». Приезжают, где стояли погреба с порохом. Соскочил Иван с лошади, открыл погреб. «Слезайте, набирайте пороху полные карманы». И он тоже стал с нима набирать. Заскочили на коней, и он сказал: «Ну, братья, начинайте порох высыпать». И он оставил погреб полый. И вот стали сыпать, пока у них хватило пороху. Наконец, Иван сказал: «Подождите немного, я слезу». Слез и зажег спичку, порох вспыхнул. Добрался порох до этого погреба и все кряду это спалило, рухнулось и полетело на воздух, а братья поехали вперед. Приехали они на ту же дорогу, где эти росстани разделялись на три части, он и говорит братьям: «Ну, вот, братья, кто желает ехать туда, где богатому быть?» Братья отказались. «Мы не поедем. Хошь – поезжай». Вот Иван кряду сел на лошадь и поехал. Приезжает, видит – три магазина стоят. Слез с лошади и пошел смотреть, что за магазины. Посмотрел – первый пустой, другой стоит с грязью, а третий был с навозом. И сел на лошадь, отправился к братьям. Приехал к братьям, стер обей надписи, что это все пустое. Дальше говорит братьям: «Ну, кто желает, братья, в ту дорогу ехать, где быть убитому?» Братья категорически отказались: «Хошь – поезжай на явную смерть, ну, мы не желаем, еще жить хочем, лучше ехать домой». Потом сказал Иван: «Нет, братья, уж я не сделаю того, чтобы не исполнить отцовской заповеди; смерть, так смерть, – и все привезу, что он заказывал».

Потом заговорил старший брат опять Василий:

– Брось ты, батюшке, слушать, вот уж теперь-то он начал врать, так врать, а ты все слушаешь.

Заговорил отец:

– Плати деньги, шестьсот рублей. И ты, проходимец, говори дальше.

Более стало отца затрагивать. Получил он деньги и видит – его мать уплакавши. Пришла, села рядком и говорит:

– Ну, проходимец, говори, говори, а я буду слушать.

Посмотрел он на свою матерь, едва мог удержаться без слез, дальше стал рассказывать:

– Так, тогда попрощался он с братьями и сказал: «Ну, дожидайте меня на этом месте до трех лет, а уж там поезжайте домой, значит, нет меня живого». И поехал, конечно; он уехал. Трудно, трудно было Ивану-царевичу, был при гибели несколько раз, но счастье все-таки не оставило. И съездил он в тридесятое государство и достал воду живую и мертвую, молодильные яблоки и манежные ягоды и обратно оттуда вернулся. Приехал на то же место, где братья обещались его ждать. Но братьев не было. Ну, он с такой с дальней дороги измучился, конечно, ему Захотелось спать. У него была с собой кряду скатерётка-хлебосолка, открыл ее, поел и оставил так открытую в том же месте, где зачал спать. Вдруг приходят эти братья и смотрят – этого брата спящего, и перед ним открыта скатерётка-хлебосолка. С радости они сели, поели и сказали: «Мы таких обедов еще не видали в своем царстве. Вот так Ванюша, все он сделал, достал живую воду и мертвую, молодильных яблок и манежных ягод...» Тогда не стерпел опять старший брат:

– Брось, батюшке, теперь уж он совсем заврался, все врет назло.