Три брата

Не в котором царстве, не в котором государстве, ну, может быть, и в том, в котором мы живем, жил-был царь. У царя было три сына: Василий, Федор и Иван. Вот этот отец и говорит сыновьям своим:

– Вот что, сынки мои любимые, я стал стар, кто мне сослужит службу такую из вас троих? Кто из вас пойдет-сходит в тридевять земель, в тридесятое царство, принесет мне живой воды и мертвой, манежных ягод и молодильных яблок, я хочу помолодиться.

Он и говорит старшему сыну Василью:

– Ну, Вася, поезжай, если ты мне принесешь, я тебе дам полцарства и потом поставлю царем за это. Сын, конечно, не отказался.

– Ну, батюшко, достань мне хорошего с конюшни коня, я поеду, благослови меня.

Отыскал отец спокойную лошадь, сын собрал съестные припасы и кряду отправился в путь. Выехал он на широкую дорогу и едет.

Когда он приехал к росстаням трем, – разделяются все дороги на разные стороны, – а на этой дороге стоит столб.

На столбе есть надпись каждой дороги:

«В первую дорогу ехать, в правую – убитому быть; в среднюю дорогу ехать – женатому быть; в левую дорогу ехать – богатому быть».

Так, теперь он немного подумал: «На что мне богатому быть, я и так не бедный; на что мне убитому быть – я еще молодой. Давай, поеду средней».

Вот он выехал в чисто поле немного, видит, стоят три шатра. Когда он приезжает к шатрам, то выбегают девица и молодица из шатра.

– Молодец, молодец, не обирай ты коня, заходи в комнату, мы уберем. Ешь – не наедайся, пей – не напивайся и со мной спать собирайся, и досуха ложки не вытирай.

Он заходит, конечно, в комнату, накрыли ему стол, начали поить и кормить. Когда он попил и поел, то приходит эта самая барышня, берет его за руки и ведет во вторую комнату. Приводит его к кровати и говорит; – Ну, ложись к стенке, а я повалюсь на край.

Ну, он, конечно, не стал противоречить, повалился к стенке, а она повалилась на край. Только он успел ее обнять, то она повернет рычаг, раскрылась кровать, и он полетел в подземелье, в погреб в общем.

Вот царь ждет сына своего месяц, два, полгода, и никакой нет от сына вести, пропал; и начинает царь очень скучать. И так от него след простыл. Теперь возвратился к второму сыну, к Федору:

– Ну, Федя, может, ты поедешь, коли Васи нет скоро год.

Федя не отказался ехать, поехал. Вот отыскали ему спокойную лошадь, собрали ему съестные припасы, и так отправился в путь-дорогу. Потом приезжает также к росстаням, к трем дорогам, как и первый брат. Росстани отделялись на три части: правая, средняя и левая. «В правую ехать – убитому быть; в среднюю ехать – женатому быть; в левую ехать – богатому быть».

Он подумал: «На что мне богатому быть, я и так не бедный, на что мне убитому быть – мне жить охота. Давай, поеду, где женатому быть».

И так поехал. Вот выезжает он в чисто поле и видит – три шатра стоят.

Когда подъезжает он к шатрам, и видит – выбегают из шатра молодица и девица.

– Молодец, молодец, не убирай лошадь, мы уберем, напоим и накормим, будь спокоен, заходи в комнату!

Вот сейчас он зашел в комнату, девица посадила его За стол.

– Молодец, молодец, ешь – не наедайся, пей – не напивайся, со мной, с красоткой, спать собирайся и досуха ложки не вытирай.

Берет она его за руку, увела в другую комнату, подводит к кровати и говорит; – Молодец, ложись к стенке, а я лягу на край.

Вот он, конечно, повалился, только успел рукой ее обнять, она возьмет – рычаг повернет, кровать раздвинулась, и он улетел в погреб. Когда он улетел в погреб и немного очумел, то встал на ноги и видит – перед ним стоит его брат.

– А, брат Вася, ты здесь?

– Да, здесь, а ты что, – тоже жениться приехал? И очутились обои вместе. Отец очень заскучал и говорит:

– Ну их к чорту и с их омоложденьем, как никоторого сына назад больше года нет.

И меньшого сына не стал посылать. Но сын узнал, пришел:

– Папа, благослови меня, я поеду твою службу исполнять и заодно разыщу братьев. Отец говорит ему:

– Нет, Ванюша, я тебя не спущу; ты у меня еще один остался, и ты знаешь, кто после меня будет стоять в начальстве, как те братья не вернулись.

Отец его не благословляет, а мать даже и говорить не давала:

– У нас остается только один сын, и мы стали оба старые, никуда не отпущу меньшого сына. Ну, сын боле всего стал говорить:

– Благословите, батюшко и матушка; благословите – поеду и не благословите – поеду. Привезу молодильных яблок и разыщу своих братьев.

Мать заплакала, отец уже не мог перетерпеть, начинает его благословлять. Также благословила под конец и мать (путешествие длинное у него будет). Потом он сам пошел на конюшни, отыскал лошадь самую хорошую, лучше которой не было.

Когда он отыскал лошадь, привел ее к крыльцу, то пришел обратно домой. Заходит он в комнату к отцу, к матери. И благословился, простился, отправился в путь-дорогу. Выехал он также на широкую дорогу и доехал до росстаней, где стоял столб, на столбе была надпись; слез он с лошади – прочитал надпись:

«Вправо ехать – убитому быть; в средне ехать – женатому быть; в левую ехать – богатому быть».

«На что мне богатство, я и так не бедный; на что мне ехать туда, где убитому быть, поеду туда, где женатому быть, нигде больше, как там мои братья, выручить их надь».

Вот и приехал туда, где женатому быть. Приезжает он в чисто поле. Издалека видит – три шатра стоят. Подъезжает он к шатрам, объехал кругом одного шатра с правой стороны и увидал коней, сам говорит:

– Наши, царские кони, ну, и братья нигде больше, как здесь, – и сам подъехал к крыльцу.

Сейчас выбегают девица и молодица и говорят:

– Молодец, молодец, не убирай лошадь, мы уберем, идите в комнату!

Он ответил им так:

– Я хозяин лошади, я и уберу, напою, накормлю и потом в шатер зайду.

Приводит лошадь к тем же лошадям, где братневы кони стояли, и насыпал им всем пшеницы, сам заходит в шатер.

Прибегает молодица.

– Молодец, молодец, пей – не напивайся, ешь – не наедайся, со мной спать собирайся и досуха ложки не вытирай.

А он ответил:

– Помрут – не скачут, едят – не потчуют и знают, как утирать надо.

Теперь так: приходит она, берет его за руки и поводит спать. Когда она приводит его к кровати и говорит:

– Но, ложись, молодец, к стенке. А он:

– Нет, у нас на Руси на краю спят, а не у стенки.

И долго стояли, спорили. Наконец, он взял и бросил ее к стенке, а сам лег с краю и рассмотрел, что тут в кровати творится. И она согласилась на это и думала:

«Он не узнал моей хитрости».

Лежали недолго молча. Иван ухватился за рычаг (Ивану не до женитьбы было, ему нужно братьев достать). Когда ухватился Иван за рычаг, раскрылась кровать, и летит уже молодица в погреб, там кричат:

– Вот, вот и сама попала!

Там уже сидят тыща человек, все женихи.