Чортов завод

Мишка повалился в ноги, а кобели по бокам. А она ушла в свою комнату. Вот он и говорит:

– Слушай, седни такое дело надо сделать: в лесу есть соловей, засвистит, так листья сыплются, клюв на аршин железный, а уж как клюнет, так и смерть. Вот если достать от него перо.

И вот он утром вставает, она и подходит к нему:

– Слушай, братец, я ничего не могла поправиться, а как во сне видела, что есть в лесу соловей. Вот достань от него перо.

– Ну, ладно, сестра, я пойду.

Собирает свою дружину, опять пошел. И вот вышел в лес и видит – сидит соловей, а собаки во-всю лают. Он вынул ружье и хочет стрелить, а соловей и заговорил:

– На что ты, Иван-купеческий сын, хочешь меня стрёлить?

– Да вот, надо поправить сестру, достать ей перо.

– Ну, коли ей надо поправиться, я и сам полечу.

И полетел вслед за нима. И пришли; он как взглянет в окно:

– Ну-ко, еще и соловей летит. Теперь спасай меня, как знаешь, сунь-ко меня булавкой в косу, иначе никак не спастись. Он как дознает, так беда, он еще хуже их всех!

И вот они в избу залетают, шум подняли еще пуще старого, а она там орет:

– Братец, помоги, твои кобели и меня разорвут, да и зверьё все!

– Цыц, кобели, лежи, Мишка!

Дал им поесть и сам поел. И повалились спать. А она уже лежит там, не шевелится. Дал ей перо.

– На, сестрица, попарься и поправляйся.

И вот пошел он когда спать, чорт и говорит:

– Ну, вот что, нам уж с ним ничего не сделать, а только одно еще. Пусть он сходит в тот завод, который у отца сработан, и принесет оттуда опилку. А у меня такой сработан завод, что кто зайдет туда, оттуда не выйдет. Они все туда зайдут, и не выйдут больше. И вот она утром вставает и говорит:

– Вот что, брат, сослужи мне-ка еще службу, а уж если и это не выйдет, тогда все равно помирать. Сходи-ко в этот завод, который у батюшка работал мастер, принеси мне-ка оттуда опилку.

– Ну, ладно.

Поел и пошел. Немного отошел, ему и говорят соловей да медведь:

– Слушай-ко, Ванюша, тебе надо остаться здесь, а мы-то уж пойдем, да и сходим. Пусть люди работают, очистить надо этот завод. Мы-то пойдем, да и сходим. Конечно, тебе уж хорошего не будет. Он уж тебе скажет: «Теперь ты попал, я тебя съем», ты ему скажи: «Уж дай-ко мне в баине вымыться, давно в баине не бывал, а там и ешьте, уж все равно помирать». Они тебе дадут, а ты топи такими мозглыми дровами, промедляй время, чтоб мы поспели тебе на выручку. Мы уж обратно придем к тебе не землей, а подземельем, прямо к тебе в баину, а уж когда мы придем кто-нибудь к тебе, ты тогда скажи: «На, поди, ешь».

Вот они ушли, конечно, и он пришел обратно, а он сидит с сестрой:

– Ну, вот, Ванюша, уж долго я тебя искал; теперь ты попался, я тебя съем. Он и стал молиться:

– Слушайте, дайте мне-ка баину истопить, уж я ходил-ходил, долго в баине не бывал; дай попарю косьё, а уж там ешьте.

Сестра и говорит:

– Ну, дай ему, пусть истопит баину.

И вот он, конечно, вышел эту баину топить, нарубил худых дровишек, топит, а дрова никак не горят. Тот прибегает:

– Ну, что, готово?

– Да что ты, дрова никак не горят, не могу даже и баину истопить.

– Ну, скорей, скорей!

Ушел. Вот маленько вытопил тамотки, опять приходит:

– Ну, скоро ли?

– Да вот погоди, только мыться начинаю, чад, да и вода холодная.

– Ну, скорее, скорее, в третий раз приду, так будь готов!

«Вот, – думает, – если не поспеют теперь, беда мне будет».

Вот смотрит, уже целится соловей из-под полка прямо, и Мишка целится, и кобели там.

– Был ли?

– Был, был; скоро опять придет.

А он на полке там моется. Вдруг прибегает в третий раз.

– Ну, еще скоро ли?

– Да уж готово, все равно теперь.

Вот как он голову только вытянул, соловей как даст ему клювом, Мишка как смял его, а кобели всего на куски розорвали. Вышли они из баины и сожгли всю баину. Вот она услыхала, идет – плачет, ничего не говорит, только плачет. Начала рыться в пепле. Рылась, рылась, нашла зуб от чорта и завязала в узелок. Сама ничего не говорит, только плачет. И он ей ничего не говорит. Уж Знает, почему сестра такая – плачет.

И вот, конечно, он начал говорить:

– Ну, что ты, сестра, такая туманная? Тебе здесь жить скучно – пойдем в какое-нибудь царство, там жить будем, там веселее тебе будет. Она согласилась.

– Пойдем, – сказала.

И вот они пошли попадать. Соловей, медведь, а также кобели пошли вслед за нима. И вот идут, идут и идут, не Знают и сами, куда идут. Нигде не встречают ни села какого, ни города, ничего не видать. И вот увидали – стоит домичек небольшой.

– Давай, зайдем.

Приходят, конечно, к этому дому. Вот когда пришли к этому дому, и смотрят, все человечье косьё кругом наружи, ничего целого нет: руки да головы, да ноги и еще кое-чего нарыто.

– Ну, ладно, ладно, ребята, пойдем в избу, все равно.

Медведь идет вперед, за ним соловей летит, и кобели бегут. Заходят в избу и видят – сидит девушка, плачет. Он подошел к ней и говорит:

– Что ты, красавица, плачешь, чья ты есть и какого государства, и чего ты сюда приехала?

– Как же мне-ка, добрый молодец, не плакать? Меня отправили змею на съедение. У меня был какой-то спаситель, да скрылся.

– Не плачь, прекрасная царевна, мы убьем этого змея, и нечего тебе плакать.

Она, конечно, обрадела и не стала плакать, а он говорит сестре:

– Вот сиди с ней, утешай, чтобы не плакала, а мы пойдем к озеру.

Берет свою дружину. Вот, конечно, стал он к озерку, сел и смотрит: стала вода выставать. Выстала шесть раз, а на седьмой раз вылез шестиглавый змей.

– У, какой царь, дал царевну, да еще какого-то зверья, да молодец тут. Ну, хорошо, теперь пообедаю! Заговорил ему Иван-купеческий сын:

– Да, пообедат кто-нибудь, только не ты.

Змей озлился.

– Ну-ка, Миша да соловей, справьтесь с ним!

Соловей бросился, клюнул его – одна голова долой. Мишка пошел, да и кобели не отставают. Разорвали его на куски, – которые съели, которые к черту пустили, развеяли и прикончили совсем. Он к нему и не прикасался. Царевна увидала – дело хорошо, спасена. Вот он пришел к ней.

– Вот, прекрасная царевна, ты теперь освобождена.

– Вижу, что освобождена. Ты скажись, кто ты есть?

– Я есть Иван-купеческий сын.

– Ну, вот, будь ты теперь моим мужем, – и дает ему именное кольцо свое. – Приходи ко мне на пир, а уж там я тебя узнаю по этому зверью и по кольцу своему.

– Ладно. А я еще останусь здесь на сутки, обожду, а там посмотрю, что будет.

А этот, который поехал спасать, подъехал к ней и говорит:

– Ну, если ты теперь не скажешь, что я змея убил, тебе худо будет.

– Ладно, уж как мы с тобой поехали, так скажу, а его я ие знаю.

И так они поехали в царство. И Иван обождал сутки, на вторые сутки приходит в царство, к бабушке к одной, и попросился на квартиру.