Чортов завод

Вот, что ему делать? Побежал опять в эти леса, стал бить да ломать дубьё, чтобы горы прогрызть. Вот пока бегал туда да обратно, ребята далёко ушли. И приходят ребята, видят такой бурливый поток, дак только гром стоит. Ванюша скидывает жилеточку со себя, махнул. и поток сразу стих, образовалась лодочка. Вот они переехали через, он опять махнул, и порог опять зашумел. И видит, что за порогом там стоит, но голосу никакого не слышно. Вот они пошли вперед. Шли, шли, шли и видят, что стоит дом. И зашли они в этот дом, и в доме никого нет – пустой. А на столе еды много, есть, что поесть. И есть не смеют, хотя есть хотят. Потом уж Ванюша заговорил:

– Ну, сестрица, возьмем немного, как уж есть очень хочется, а потом захоронимся где-нибудь. Однако мне бабушка сказала, что живет дедушко один; уж он с нами ничего не сделает.

Они немножко поели да взяли в печь и схоронились. Спят – не спят, а сидят и думают: «Что нам теперь будет?» Вдруг слышат – идут. Впереди бегут кобели, а сзади старик. И пришел, пихается в дверь и садится на лавку. И эти кобели взглянули в избу, туда, на печь и узнали, что есть люди, начали лаять. А старик заговорил:

– Цыц, кобели, если есть там кто, так выйдут. Да, вот старик и заговорил:

– Слушайте, кто есть, выходите, если стары старички – то пусть моима братьями, если старые старушки – то пусть мне сестрами, если молоды молодцы – пусть сыновьями будут, а если молоды девушки – то дочерьми будут. Выходите, а то плохо дело, как кобели достанут! Ну, что делать? Они и вышли.

– Эх, вы какие малые деточки. Ну, откуда вы? Они, конечно, все ему обсказали.

– Ну, вот и хорошо: живите у меня с богом, никто вас не найдет здесь, а сейчас садитесь есть.

Они, конечно, с радостью сели за стол и начали есть. Потом дедушко и говорит:

– Вот, Иванушко, живи у меня здесь веки. Тебе отсюда не попасть никуда; и ты, дочка, живи как сестра ему. Готовь нам обед или что там по хозяйству, а мы уж с ним будем свое дело делать. А вот живите здесь, пока я жив. Я, Иванушко, тридцать лет хожу, себе могилу копаю, все выкопать не могу, со своима кобелями. И вот слушайте, кобели, когда я если умру скоро, то во всем слушайтесь Ивана. Служите и помогайте ему, как и мне служили.

Сейчас вскочил один кобель к дедушку на шею, а другой к Ивану, и говорит:

– Будем во всем помогать и слушаться Ивана-купеческого сына.

И теперь он говорит еще:

– Вот, Иванушко, я завтра опять пойду в лес, а ты пойди погуляй хошь с ружьем, хошь как, только не уходи далёко от дому, а то сестре будет скучно. А если солнце на запад придет, и кобели прибежат одни, значит, уж не будет больше меня, я буду мертвый.

И так переспали они ночь, дедушко пошел в восемь часов, а Иванушко пошел прохаживаться, так часов в десять. Сестра осталась, конечно, по дому, так кое-чего прибирать. И вот он так немного проходил и приходит обратно домой. Стали дожидать дедушка; уж чаек попили – дедушка все нет и нет. Уж солнце на западе, и кобелей нет.

Они соскучились. И вдруг смотрит Иванушко, бежат кобели одни, а дедушка нет. Он и подумал: «Вот и помер, нет у меня больше дедушка».

Вот прибежали кобели и бросились к Ивану на шею.

– Ну, ладно, ребята, что же делать, будем жить без дедушка, только помогайте мне во всем.

Так и начали они жить одни, только кобели с нима. Куда Иван, туда и кобели с ним, ни шагу не оставались. Вот он, конечно, походит в лес, берет ружье, и кобели идут за ним, а сестра все остается дома. И так он все каждый день ходил охотиться. Птицы им хватало. Он все дичь носил, и так они жили.

И раз опять ушел в лес. Сестре что вздумалось?

– Схожу я, пойду на речку, стоит ли этот чертенок там?

Собралась и пошла.

Приходит к речке и смотрит, там чертенок за речкой кричит:

– Эх, Маша, перевези меня, мы с тобой будем жить, а брата погубим. Тебе с братом не жить все равно, а мы с тобой будем жить.

– Так как же я тебя перевезу, такая бурливая река, мне тебя не перевезти будет.

– Перевезешь. Возьми у брата там жилеточку, есть в спальной; махни жилеточкой, образуется лодочка, и в этой лодочке ты меня и перевезешь.

И она подумала: «А что мне-ка, с братом жить не будешь. Надо мне кого достать».

Пошла в спальну, достала эту жилеточку и пошла к речке. Приходит к речке, махнет этой жилеточкой. Речка стихла, и образовалась лодочка. Вот перевезла она этого чертенка, жилеточку положила на старое место. А он ей говорит:

– Ну, Маша, мы с тобой будем жить вместе, а брата убьем. Придет он, мы и убьем.

Да, и вот, конечно, на вечер дело пошло. Идет Ванюша с кобелями. Чертенок взглянул в окно.

– Ох, – говорит, – дедовы кобели идут, разорвут меня вместе. Я думал, дед умер, так и кобели вместе, а так они меня разорвут. Оберни меня булавочкой, да сунь в косу, иначе не спастись мне.

Ну, сейчас он обернулся булавкой, сунула она его в косу и притворилась больной.

А эти кобели как прибежали, так бросились в избу, поднялся лай такой, шум, что дух нечистый, готовы эту сестру прямо разорвать. Вот она, конечно, притворилась, Заплакала, говорит:

– Братец, уйми кобелей, я незамогла, не могу унять кобелей.

– Цыц, кобели!

Вот он ничего про это не знает, сел за стол, поел, потом повалился спать. А сестра ушла в спальну спать. А чорт ей и говорит:

– Слушай, ты притворись больной. А здесь ходит такой медведь волшебный, он никого не пропускает, всех людей ест. Ты скажи: «Братец, принеси-ко мне от этого медведя шерсти». Он пойдет, тот его и разорвет. Так мы от него и избавимся, и от кобелей его, и от самого.

И вот она утром встает, пришла к брату и говорит:

– Слушай, братец, сходи в лес, я во сне видела, там есть медведь, достань ты от него шерсти, я попарю ее в молоке, так и поправлюсь.

– Ну, ладно, сестра.

Берет кобелей и пошел в лес. Идет, конечно, в лес, приходит в чащу. Смотрит – медведь навстречу. Кобели залаяли, берет ружье и хочет в него стрелить. А медведь говорит:

– На что ты хочешь, Иван-купеческий сын, меня стрелить?

– Да вот, сестру надо вылечить, попарить шерсти в молоке, она и поправится.

– А чем, – говорит, – меня стрелять, так я и сам пойду.

– Ну, идем вместе.

Медведь побежал. Вот они идут на вечеру, уж теперь их четверо стало. Чертенок смотрит в окно:

– Вот беда, медведь еще волшебный идет. Теперь мне не спасенье. Пихай меня скорее в жараток иглой, да не давай им пахать пепел. Скажи: «Братец, я не могу, ради бога уйми».

Вот только они в избу прибежали, поднялся у них шум, они в жаратку, ворочают пепел. Она закричала:

– Братец, ради бога уйми, печь всю разворочают; я не могу обирать, всю разломило!

– Цыц, кобели! Садись, Миша.

Тот сел. И вит поужинали, конечно, повалились спать.