Том-Тит-Тот

Жила на свете женщина. Испекла она как-то пять паштетов, а когда вынула их из духовки, корочка оказалась такой перепеченной, такой твердой, что не разгрызешь ее. Вот она и говорит своей дочке:

- Поставь-ка, доченька, паштеты вон на ту полку! Пусть полежат себе там немножко, может еще подойдут.

Она хотела сказать, что корочка у паштетов станет помягче.

А девушка подумала: “Что ж, если еще подойдут, так эти я сейчас съем”,- и принялась уплетать паштеты за обе щеки. Все дочиста съела, ни одного не оставила.

Вот пришло время ужинать, мать и говорит дочке:

- Пойди-ка, принеси один паштет! Я думаю, они уже подошли.

Девушка пошла на кухню, но не увидела там никаких паштетов, а только пустую посуду. Вернулась она назад и говорит:

- Не подошли еще.

- Ни один? - спрашивает мать.

- Ни один, - отвечает дочка.

- Ну, подошли ли, нет ли,- говорит мать,- все равно один съедим за ужином.

- Как так съедим?-удивилась девушка.-Да ведь они еще не подошли!

-Какие ни есть, все равно съедим,-говорит женщина.- Поди принеси самый лучший.

- Ни лучших, ни худших нету,- говорит девушка.- Какие были, я все съела. Значит, и взять их неоткуда, пока еще не подойдут.

Ну, мать видит - делать нечего. Придвинула к двери прялку и стала прясть. Сама прядет, сама подпевает:

Наша дочка съела пять, целых пять паштетов за день.

Наша дочка съела пять, целых пять паштетов за день.

А в это время шел по улице король. Услыхал он, что она поет, да не разобрал, про кого. Остановился и спрашивает:

- Про кого это ты поешь?

Матери стыдно было признаться, что ее дочь натворила, и она стала петь так:

Наша дочка пять мотков, целых пять спряла лишь за день.

Наша дочка пять мотков, целых пять спряла лишь за день.

- Бог мой!- воскликнул король.- Я отроду не слыхивал, чтобы кто-нибудь прял так быстро! - Потом он сказал женщине: - Послушай, я давно ищу себе невесту, а сейчас решил жениться на твоей дочери. Но запомни: одиннадцать месяцев в году твоя дочь будет есть все кушанья, какие захочет, будет носить все платья, какие выберет, будет веселиться, с кем пожелает. Но последний месяц в году она должна будет прясть по пяти мотков в день, а не то я ее казню.

- Хорошо,- согласилась мать; очень уж ей захотелось выдать дочку за самого короля.

“Ну, а насчет того, чтобы прясть по пяти мотков в день,- решила она,- придет время, как-нибудь вывернемся; да скорей всего он и вовсе про них позабудет”.

Сыграли свадьбу. Одиннадцать месяцев молодая королева ела все кушанья, какие хотела, носила все платья, какие выбирала, да и веселилась, с кем желала.

Когда же одиннадцатый месяц подходил к концу, она стала подумывать о том, что скоро придется ей прясть по пяти мотков в день. “Помнит или не помнит об этом король?”- гадала она.

Но король об этом ни словом не обмолвился, и она решила, что он позабыл о своей угрозе.

Однако в самый последний день одиннадцатого месяца король отвел жену в какую-то комнату, которой она еще не видела. В комнате было совсем пусто; только прялка стояла да скамеечка.

- Ну, милая,- сказал король,- завтра я запру тебя в этой комнате. Тебе оставят еду и льняную кудель, и если к вечеру ты не спрядешь пяти мотков, слетит твоя голова с плеч!

И он ушел по своим делам.

Бедняжка перепугалась - ведь она всю жизнь была с ленцой, а прясть и вовсе не умела. “Что со мной будет завтра?- думала она.- Помощи-то ждать неоткуда!” Села она на скамеечку и, ах, как горько заплакала!

Вдруг слышит - кто-то тихонько стучится. Она встала и быстро открыла дверь. И что же она увидела? Крошечного черного бесенка с длинным хвостом. Он взглянул на нее с любопытством и спросил:

- О чем ты плачешь?

- А тебе что?

- Да так просто. А все-таки скажи, о чем ты плачешь?

- Если и скажу, лучше мне не станет.

- Кто знает! - проговорил бесенок и вильнул хвостиком.

- Что ж, - вздохнула королева, - хоть лучше мне и не станет, но, пожалуй, и хуже не будет.

Взяла да и рассказала ему и про паштеты и про мотки - словом, про все.

- Вот что я для тебя сделаю,-сказал черный бесенок. - Каждое утро я буду подходить к твоему окну и забирать всю кудель, а вечером приносить мотки пряжи.

- А сколько ты за это возьмешь? - спросила королева.

Бесенок покосился на нее и ответил:

- Каждый вечер я до трех раз буду спрашивать тебя, как меня зовут. Если к концу месяца не угадаешь, будешь моей!

Королева подумала, что за целый-то месяц она уж, конечно, отгадает его имя, и ответила:

- Хорошо, я согласна.

- Вот и ладно! - обрадовался бесенок и быстро завертел хвостиком.

На другое утро король отвел жену в комнату, куда уже принесли льняную кудель и еду на один день, и сказал:

- Вот тебе кудель, милая, и если к вечеру ты ее не спрядешь, не сносить тебе головы!

Вышел из комнаты и запер дверь на замок.

Только он ушел, послышался стук в окно.

Королева вскочила и распахнула его. Видит-сидит на карнизе маленький черный бесенок!

- Где кудель? - спросил он.

- Вот, - ответила королева и подала ему кудель. Вечером опять послышался стук. Королева вскочила

и распахнула окно. На этот раз черный бесенок держал в руках пять мотков льняной пряжи.

- Бери! - сказал бесенок и протянул ей мотки. - Ну, а теперь скажи, как меня зовут?

- Наверное, Билл? - молвила королева.

- Нет, не угадала, - ответил черный бесенок и вильнул хвостиком.

- Ну так Нед?

- Опять не угадала, - сказал бесенок и завертел хвостиком.

- Может быть, Марк?

- Нет, нет, не угадала, - сказал бесенок, еще быстрей завертел хвостиком и вдруг пропал.

Вечером пришел в комнату король. Видит-лежат пять мотков льняной пряжи.

- Ну, значит, нынче не надо мне тебя казнить, милая! - сказал он. - А завтра утром тебе опять принесут еду и кудель. - И он ушел.

Так изо дня в день ей приносили льняную кудель и еду, а утром и вечером появлялся черный бесенок. И весь день королева думала да гадала, какое же имя ей назвать вечером? Но ни разу не угадала. И чем ближе к концу подходил месяц, тем злорадней смотрел на нее черный бесенок, тем быстрей вертел хвостиком после каждого ее неверного ответа.

И вот настал предпоследний день. Бесенок, как всегда, пришел с пятью мотками и спросил:

- Ну, как, угадала, наконец, мое имя?

- Никодим? - молвила королева.

- Нет.

- Самуил?

- Нет.

- Ну, так, может, Мафусаил?

- Нет, нет и нет! - крикнул бесенок, и глазки его загорелись, как угольки в очаге. - Так слушай! Остался еще один день! Не угадаешь - завтра вечером будешь моей!И пропал.

Страшно стало королеве. Но тут она услышала, что идет король. Он вошел в комнату, увидел пять мотков и сказал:

- Ну, милая, я думаю, ты завтра к вечеру опять напрядешь пять мотков, так что мне не надо будет тебя казнить.