Джек и бобовый росток

Давным-давно, а точнее сказать -не припомню когда, жила на свете бедная вдова с сыном. Помощи ждать им было неоткуда, вот и впали они в такую нужду, что порой не оставалось ни горсти муки в доме, ни клочка сена для коровы.

Вот однажды мать и говорит:

- Видно, делать нечего, Джек, придется нам продать корову.

- Почему? - спросил Джек.

- Он еще спрашивает, почему! Да чтобы купить хлеба на прокорм, глупая твоя голова!

- Ладно,- согласился Джек.- Завтра же утром отведу Бурую на базар. Возьму за нее хорошую цену, не беспокойся.

На другой день рано утром Джек встал, собрался и погнал корову на базар. Путь был не близкий, и Джек не раз сворачивал с пыльной дороги, чтобы самому отдохнуть в тени и дать корове пощипать свежей травы.

Вот так сидит он под деревом и вдруг видит: бредет навстречу какой-то чудной коротышка с тощей котомкой за спиной.

- Добрый день, Джек! - сказал чудной коротышка и остановился рядом.- Куда это ты путь держишь?

- Добрый день, уж не знаю, как вас по имени,- отозвался Джек.- Иду на базар продавать корову.

- Продай ее мне, и дело с концом,- предложил коротышка.

- С удовольствием,- ответил Джек.- Все лучше, чем топать по жаре туда-обратно. А много ли вы за нее дадите?

- Столько, что тебе и не снилось!

- Да ну! - засмеялся Джек.- Что мне снилось, про то я один знаю.

А человечек между тем снял с плеча свою котомочку, порылся в ней, вынул пять простых бобов и протянул их на ладошке Джеку:

- Держи. Будем в расчете.

- Что такое? - изумился Джек.- Пять бобов за целую корову?

- Пять бобов,- важно подтвердил человечек.- Но каких бобов! Вечером посадишь - к утру вырастут до самого неба.

- Не может быть! - воскликнул Джек, разглядывая бобы.- А когда они вырастут до самого неба, тогда что?

- А дальше смотри сам,- отвечал человечек.

- Ну ладно, по рукам! - согласился Джек.

Он устал от ходьбы да от жары и рад был вернуться домой. К тому же любопытство его разобрало: что за диковина такая?

Взял он бобы, отдал коротышке корову. Но куда тот ее погнал, в какую сторону, Джек не приметил.

Кажется, только что стояли они рядом и вдруг пропали - ни коровы, ни прохожего.

Вернулся Джек домой и говорит матери:

- Коровенку я продал. Взгляни, какую мне дали за нее чудную цену.- И показал ей пять бобов.

Увидела мать бобы - и слушать дальше не стала: рассердилась, раскричалась, надавала Джеку тумаков, а бобы его вышвырнула за окошко. Потом села у очага и горько заплакала…

На другое утро проснулся Джек не так, как всегда. Обычно его солнце будило своим ярким светом в лицо, а теперь в комнате стоял полумрак. “Дождик на дворе, что ли?” - подумал Джек, спрыгнул с постели и выглянул в окошко.

Что за чудеса! Перед самыми его глазами колыхался целый лес стеблей, листьев и свежих зеленых побегов. За ночь бобовые ростки вымахали до самого неба невиданная чудесная лестница высилась перед Джеком - широкая, мощная, зеленая, сверкающая на солнце.

“Ну и ну!-сказал себе Джек.-Что там матушка ни говори, а цена все-таки недурная за одну старую корову! Пусть меня олухом назовут, если эта бобовая лестница не доходит до самого неба. Однако что же дальше?”

И тут он вспомнил слова вчерашнего человечка: “А дальше смотри сам”.

- Вот и посмотрю,- решил Джек. Вылез он из окна и стал карабкаться вверх по бобовому стеблю.

Он взбирался все выше и выше, все выше и выше. Страшно подумать, как высоко ему пришлось влезть, прежде чем он наконец добрался до неба. Широкая белая дорога пролегла перед ним. Он пошел по этой дороге и вскоре увидел огромный дом, и огромная женщина стояла на пороге этого огромного дома.

- Какое чудесное утро! - приветствовал ее Джек.- И какой чудесный у вас домик, хозяйка!

- Чего тебе? - проворчала великанша, подозрительно разглядывая мальчика.

- Добрая хозяйка! - отвечал Джек.- Со вчерашнего дня у меня не было ни крошки во рту, да и вчера я остался без ужина. Не дадите ли вы мне хотя бы малюсенький кусочек на завтрак?

- На завтрак! - усмехнулась великанша.-

Знай, что если ты сейчас не уберешься отсюда подобру-поздорову, то сам станешь завтраком.

- Как это? - спросил Джек.

- А так, что мой муж - великан, который ест вот таких мальчишек. Сейчас он на прогулке, но если вернется и увидит тебя - тотчас же сварит себе на завтрак.

Другой бы перепугался от таких слов, но только не Джек. Голод его был пуще страха. Он так просил и умолял великаншу дать ему хоть что-нибудь перекусить, что та наконец сжалилась, впустила его на кухню и дала немного хлеба, сыра и молока. Но едва он успел проглотить свой завтрак, как за окном раздались тяжелые шаги великана: Бум! Бом! Бум! Бом!

- Ой, выйдет мне боком моя доброта! - всполошилась великанша.- Скорее лезь в печку!

Она быстро запихнула Джека в огромную остывшую печь и прикрыла ее заслонкой. В тот же миг дверь распахнулась, и в кухню ввалился страшный великан-людоед.

Он принюхался, запыхтел громко, как кузнечный мех, и проревел:

Тьфуй! Фуй! Уф! Ух!

Чую человечий дух

Будь он мертвый или живый -

Будет славной мне поживой!

- Видно, стареешь ты, муженек, вот и нюх у тебя притупился,-возразила ему жена.-Пахнет ведь не человеком, а носорогами, которых я сварила тебе на завтрак.

Великан не любил, когда ему напоминали о старости. Ворча да бурча, уселся он за стол и угрюмо съел все, что подала ему хозяйка. После этого велел принести свои мешки с золотом - он имел привычку пересчитывать их после еды для лучшего пищеварения.

Великанша принесла золото, положила на стол, а сама вышла приглядеть за скотиной. Ведь вся работа в доме была на ней, а великан ничего не делал - только ел и спал. Вот и сейчас - едва начал он пересчитывать свое золото, как устал, уронил голову на груду монет и захрапел. Да так, что весь дом заходил ходуном и затрясся.

Тогда Джек тихонько выбрался из печи, вскарабкался по ножке стола, ухватил один из великаньих мешков - тот, что был поближе,- и пустился с ним наутек - за дверь да за порог да бегом по широкой белой дороге, пока не прибежал к верхушке своего бобового стебля.

Там он сунул мешок за пазуху, спустился на землю, вернулся домой и отдал матери мешок с золотом. На этот раз она его не ругала, не давала тумаков, а наоборот - расцеловала и назвала молодцом;

Долго ли, коротко жили они на то золото, что принес Джек, но вот оно все вышло, и стали они такими же бедными, как и прежде.

Как быть? Конечно, мать и слышать не хотела о том, чтобы снова отпустить Джека к великану, но сам-то он решил иначе.

И вот однажды утром, тайком от матери, он стал карабкаться по бобовому стеблю - все выше и выше, выше и выше, до самого неба,- и ступил наконец на широкую белую дорогу.