Семь братьев

Очуна.

Тут Таш-Оодор схватил горсть скал и опрокинул их вверх корнями.

А Тюгурук Проворный уже взбежал на шесть гор, на шестьдесят утесов. Спасаясь от крика, каким кричал Тюгурук, убегая от топота, каким Тюгурук топал, марал выскочил на шестьдесят шестой отрог шестидесятого утеса. Выше гор увидел Адучи-Мерген зеленые рога с шестьюдесятью отростками. Снял с плеча железный лук. На оба колена положил. Оттянул большим пальцем правой руки туго скрученную тетиву. Лопатки его за спиной сошлись. Щеки покраснели. Не моргнув, спустил с лука стрелу. От большого пальца дым пошел, пламенем вспыхнула стрела и, пронзив черного марала, улетела в Улькер-каан. Хорошо, что Тюгурук Проворный успел поймать эту горящую стрелу. Не то сгорело бы от нее все стойбище.

Черный марал упал на передние колени. В глазах его — опрокинутые горы. Красная пена течет изо рта.

Первый брат вынул из-за пояса острый топор, размахнулся и отсек лоб марала с большими теплыми рогами. Семь братьев вынули из ножен семь ножей, наточили твердые лезвия о каменную скалу. Остроотточенным ножом прошелся старший брат по груди марала, по его четырем ногам. Шесть братьев, подцепив шкуру, содрали

ее так чисто, что даже сорока не нашла бы на коже клочка мяса.

Из этой черной шкуры братья сшили аркыт' для кислого молока. Большие рога воткнули в землю против дворца хана Улькер-каана. И стояли рога перед золотой дверью, как коновязь из железного тополя. Черный аркыт

лег к ногам хана Улькер-каана, как черная долина с шестью ушами.

От этих подарков не посмел отказаться Улькер-каан.

Один глаз он к луне скосил, другой — к солнцу. Прямо в глаза братьям не смотрит.

— Надо, говорит, — других богатырей подождать. Может быть, не вы марала убили?

Уехавший на семь дней вперед семиголовый Дельбеген-людоед вернулся через семь лет.

Через десять лет приехал на своем сером, как железо, коне Темир-Мизе богатырь. С ним рядом на серо-синем коне скакал Кобон-Очун силач. Их лица были, как земля, черные. Песок скрипел на зубах.

— Я рад вас видеть, — поклонился богатырям Улькер-каан. — Все вы живые с охоты вернулись. Кому из вас дочь отдать — не знаю.

Вздохнул, голову опустил. Глаза будто туман заволок.

— Кто может спеть сказку, чтобы листья распустились на сухом дереве, чтобы с сухой земли цветы поднялись?

— Я могу! — заревел из семи глоток семиголовый:

Дельбеген.

От его пения птицы побросали гнезда, звери, оставив. детенышей, ринулись из леса, убегали через горы, реки переплывали. Скот умчался с пастбища, люди попрятались. Свежие листья пожелтели. Золотые травы поблекли.

— Однако вы очень плохо поете, — сказал наконец Дельбегену хан Улькер-каан. — Замолчите, пожалуйста.

Белого скота моего не гоните. Людей не пугайте. Землю мою не сушите.

Дельбеген от стыда синим стал, как его синий бык.

Быстро вскочил в широкое седло и пустил быка во всю прыть.

Теперь запел сын небесного царя Тенери-каана, молодой Темир-Мизе богатырь, ездящий на сером, как железо, коне. Кобон-Очун силач стал с ним вместе петь. От их пения уснули птицы на ветках. Звери где стояли, там и. легли. Люди храпят, где сидели. Уснули быки. Лошади уснули. Все шестьсот шестьдесят шесть гор крепко спят.

— Ваша сказка совсем никудышная, — рассердился. хан Улькер-каан. — Сейчас же замолчите!

Кобон-Очун и Темир-Мизе друг на друга не смотрят. Собираются домой.

Кайчи-Мерген взял свой топшур. Густую песню протяжно запел. Пугливые птицы к стойбищу прилетели слушать. Дикие звери у стойбища стоят, слушают. Народ со всех семисот гор Алтая, с шестидесяти холмов пришел,. слушает. Лесные деревья, прислушиваясь, склонили вершины. Сухой валежник, шелестя прутьями, повторил сказку сухим листьям. На сухостое почки набухли, треснули, и зеленые листья к певцу повернулись. С сухой

земли цветы поднялись. Слов нет — красивая получилась. песня. Дождь с неба пал. Ветер подул, и трехцветная радуга, изогнувшись, уперлась в плечи Кайчи-Мергена.

Увидел! это Улькер-каан. Колени его ослабели. Нижняя губа вытянулась. Слова сказать не может. Слезы, не переставая, текут. Четыре дня слушал, не опускал головы

к подушке. Не брал в руки чашки с едой.

—Этих семерых братьев я не могу победить.

Украшенная лунным светом, вышла из-за шелковой занавески девица Золотая Радуга—Алтын-Солоны. Волосы ее, как золотоцвет, желтые. Глаза — ягоды черемухи. Белая и кудрявая, как молодая березка, стояла у шелковой занавески, прямая, как игла.

Таш-Оодор пал на правое колено и, крепко ухватив

правую руку Алтын-Солоны, сказал сквозь стиснутые зубы:

—Отныне мы неразлучны!

— Всегда вместе будем, — ответила Алтын-Солоны. Таш-Оодор поднял ее на руки, покачал и сунул в

карман. Обхватив свои медные костыли, семь братьев пошли к своим аилам.

Крепко, злобно ударил своего серого, как железо, коня Темир-Мизе богатырь. Конь вскочил в небо.

— Не горюй, Темир-Мизе, сын мой, — сказал небесный царь Тенери-каан.—Этим братьям житья от нас не будет.

Хан Улькер-каан тут же рядом с Тенери-кааном сидит. Юн от злости до крови прокусил нижнюю губу. Лодыжку

на левой ноге свихнул. Слезы из глаз падают на землю густым дождем.

А семь братьев играют свадьбу. Адучи-Мерген принес

с охоты самых жирных зверей, самых вкусных птиц! Суучин-Мерген превратил все озера в горячую араку. Туу-Юзер строит из самых красивых гор высокий аил. Тюгурук обежал весь Алтай семьдесят семь раз. Все семьсот народов Алтая созвал на свадьбу. Кайчи-Мерген сидит день и ночь — сказку поет. Вдруг Тер-Тындууш

стал белый, как облако:

— Ой, беда! На нас идет небесное войско. Впереди всех хан Улькер-каан. За ним сын Тенери-каана Темир-Мизе богатырь верхом на сером, как железо, коне.

Семь братьев не знают, что делать. Как спастись?

С неба пролился горячий огненный дождь. Упало яркое звездное пламя.

Повелитель гор Туу-Юзер поднял ледяную вершину.

Братья заползли под ледник. Но огненный дождь падал и падал, и три слоя льда на три части раскололись. Туу-Юзер сорвал с семидесяти вершин Алтая все семьдесят ледников. Сложил их в семьдесят рядов. Но огненный звездный дождь все шел и шел, и один за одним таяли семьдесят ледников, стекая бурными реками. Тут братья встали и сурово крикнули:

— Не даете нам на земле жить? Ладно! Мы поживем на небе.

С тех пор их пастбище—Большая Медведица—лежит у золотого кола — Полярная звезда. Улькер-каан — созвездие Плеяд — до сих пор все еще хочет отнять у семи братьев свою дочь Алтын-Солоны. Открыто воевать они не смеют, а все пробуют зайти сзади. Да братья осторожны. Всегда поворачиваются лицом к Улькеру.

Так вечными противниками стоят они друг против Друга.