Бабкин козёл

Давным-давно это было, а может ещё и раньше. Жили тогда дед да баба, и были они бедные-пребедные. Всё богатство — телушка одна, да и та невелика.

Когда не осталось у них ни гроша, дед сказал:

— Пойди, бабка, с тёлкой на ярмарку, продай её.

— Ладно, муженёк, схожу, — ответила старуха. Накинула она на рога телушке верёвку и поплелась потихоньку.

Подошли к ней на ярмарке три брата. Пробавлялись они воровством, и как завидели старуху, решили её обмануть.

Сказано — сделано.

Разошлись они все трое в разные стороны. Немного погодя подошёл к старухе один из братьев.

— Добрый день, бабка.

— Добрый день, сынок.

— Продаёшь, что-ли козла?

— Продаю, сынок, да только не козёл это, а тёлка.

— Неужто тёлка?

— Знамо тёлка!

— Ну уж нет!

— Ей-богу, тёлка! Да ты что, сам не видишь?

— Козёл это, бабка! Коли мне не веришь, спроси кого хочешь.

Перекрестилась, старуха, сплюнула: что за наваждение!.. Пошла она дальше.

Вскоре идёт ей навстречу второй брат.

— Продаёшь козла, бабка?

— Продаю, сынок. Только не козёл это, а тёлка.

— Какая же это тёлка?!.. Что ж ты, не знаешь, какую скотину продаёшь?

Перекрестилась старая и побрела дальше. Встречает её третий брат, и то же самое твердит: козёл да козёл!

Видит бедная бабка, что все в один голос тёлку её козлом величают и вконец растерялась. Поддалась она на обман и говорит:

— Ну, коли и ты говоришь, что козёл это — видно, так тому и быть.

— Беспременно козёл, бабка… А сколько за него просишь?

Стали они торговаться, потом в цене сошлись, и заплатил ей третий брат по уговору. Купила бабка на эти деньги разную мелочь, на большее не хватило, и скорей домой пошла.

Встречает её дед, спрашивает:

— Продала тёлку?

— Не тёлка это была, а козёл.

— Как — козёл?

— Да так.

Уставился дед на бабку, ничего в толк не возьмёт.

Рассказала ему бабка всё по порядку, и дед сразу уразумел, что тут обман.

«Вот оно что, — подумал он. — Ну погодите же! Расплатитесь вы у меня с лихвой, братцы-воры, найду я на вас управу».

Старик-то, оказывается, знал этих трёх братьев, которые только воровством и занимались.

Походил он, походил по селу, одолжил у одного мужика клячонку старую и худющую — все рёбра наперечёт, а у другого золотую монету в долг взял. Дождался старик следующей ярмарки, сунул золотую монету кляче под хвост, сел на неё верхом и затрусил на ярмарку.

Добрался он туда и стал в сторонке, неподалёку от трёх братьев-воров. Стоит он позади своей лошади и, как только она брюхо опорожнит, бросается веточкой навоз разгребать.

Братья приметили, чем старик занимается, подошли к нему и спрашивают:

— Зачем ты, дед, в навозе ковыряешься?

— А как же, люди добрые?! Я приехал на ярмарку кой-чего закупить, а лошадь-то денег мне нынче ещё не принесла.

— Что-то непонятно ты говоришь. Неужто лошадь тебе деньги приносит?

— Такой уж у моего коня талан: что ни день — нахожу я в его навозе один, а то и два золотых, а когда и ещё больше.

— Ты что, шутки с нами шутишь?

— Да какие же тут шутки!

Братья не поверили старику, остались на месте возле стариковой клячи стоять.

Вскоре лошадь опорожнила брюхо ещё два раза, а на третий нашёл дед в навозе золотой.

Как увидели братья этакую диковину своими глазами, так и застыли, рты разинули.

— Ишь ты, — зашептали они, — правда ведь! Давай у старика лошадь купим!

Придвинулись они к нему поближе.

— Слышь-ка, дед, как это выходит, что твоя лошадь золотые монеты приносит?

— Такой уж у неё талан. Я-то ещё корму ей вдосталь не даю, потому — беден, а кабы кормил её, как баре, овсом да ячменём, она не то что по одному золотому, а по несколько штук в день приносила бы. Да вы и сами видите, что лошадь еле на ногах держится от голода.

— А не продашь ли ты её?

— Что вы, что вы, разве можно мне её продать?

— Продай, дед. Заплатим хорошо.

У братьев-то расчёт простой: «Подкормим мы лошадь как следует и сразу же вернём деньги, что истратили, да и разбогатеем вскорости».

Поторговались они, поторговались и по рукам хлопнули.

Получил старик полную шапку золота и ушёл.

Как добрался он в свою деревню, тут же расплатился за лошадь и за золотой, а все остальные деньги себе оставил.

Братья же домой побежали, почистили конюшню как следует, засыпали полную кормушку овса и привели лошадь. Жадные они были непомерно — вот и надумали с самого начала много золота заполучить.

А лошадь, бедняжка, голодная и до овса охочая, — ведь давали его раз в год, да и то по праздникам, так наелась, а потом напилась, что тут же у самой двери в одночасье и околела.

На другое утро один из братьев прокрался к конюшне поглядеть, сколько добра им лошадь принесла. Пытается он войти, да дверь никак не откроет.

Кликнул он остальных братьев.

— Эй, вы, тащите-ка сюда попону!

А попона ему потому понадобилась, что лошадь полную конюшню золота, думает, навалила.

Другие два брата выскочили из дому с попоной и тут же принялись его ругать, даже чуть не прибили за то, что он один в конюшню пошёл, — ведь они клятву дали не ходить туда по отдельности, а то вдруг один другого обманет.

Поругались они как следует, потом поостыли и только все трое на дверь налегли — открыть стараются.

Открыть-то открыли, да наткнулись на лошадиную тушу, всю вздутую. Так и остались братья на месте с выпученными глазами.

Как теперь быть?

Только и оставалось что старика-обманщика найти и деньги обратно получить.

Сунулись они туда, сунулись сюда, долго его разыскивали и напоследок всё-таки отыскали. Помог им один купчина с ярмарки, который давно старика знал, кто он таков и откуда родом. Только пока братья розыском занимались старик со старухой уж всё обдумали.

— Приготовь ты, бабка, — сказал он, — бычий пузырь и бычьей кровью его наполни, а как увидишь, что идут к нам те три брата-вора, быстренько привяжи его себе на живот и зайди в дом. Главное, ничего не пугайся, потому что возьму я нож и пырну тебя будто в живот, а на самом деле пузырь пропорю, так что кровь из него хлынет. А ещё я сделаю метёлку из кукурузных початков, поглажу тебя этой метёлкой и скажу:

Вставай-ка, бабка, поскорей,

Вставай-ка, бабка, веселей!

Как услышишь эти слова, сразу же встань, глаза протри и скажи: «Крепко же я спала». Поняла?

— Поняла, муженёк, поняла, — закивала старуха.

Но долго ещё дед её поучал, что и как надо делать.

Через несколько дней видит бабка — недалека три человека к околице села подошли.

Присмотрелась она получше.

Так и есть — они: три брата-вора.

Побежала старуха домой, старика оповестила и сама сделала всё так, как он её научил.

А старик к тому времени уже кукурузную метёлку смастерил и на печь положил.

Вошли братья-воры в дом, даже не поздоровались и сразу же давай на деда кричать, да судом стращать, за что, мол, он их обманул.

Старик-то догадался, что братья клячу извели, знал, какие они жадные, вот он и говорит:

— Видать, вы лошади много овса сразу дали, она всё сожрала, воды опилась, вздулась, да и пала. Тут моей вины нет, не след вам было ей так много корма задавать, не привычная она к этому.

Но братья-воры только одно знают — в суд старика тянут. Лошади-то они лишились и стараются теперь хоть часть денег обратно получить.

А бабка тоже раскричалась, что дед, мол, не виноват, пусть они сами на себя пеняют.

Прикрикнул на неё старик, велел ей замолчать.

— Нет, не буду молчать!

— Замолчи, говорю!

— Нет, не буду!..

Старик тут вроде совсем взбеленился, выхватил нож, подскочил к бабке, да и пырнул прямо в живот.

Только он её ударил, как хлынула из бычьего пузыря кровь, и бабка наземь повалилась — помирает, Да и только.

Остолбенели братья-воры, а старик как ни в чём ни бывало говорит им:

— Ну ладно, ребята, пошли в суд.

Двинулись братья за ним.

Не успели они отойти немного, как вдруг старик остановился:

— Знаете что, люди добрые, давайте обратно вернёмся. Повремените вы малость, я воскрешу свою бабку, а то жаль её, сердечную. Потом пойдём судиться.

— Как это ты её воскресишь, ежели убил?

— Ну, это совсем нехитрое дело.

Поплелись братья за дедом — посмотреть, как это он будет бабку воскрешать.

Пришли они домой, старик тут же взял с печи кукурузную метёлку и начал гладить бабку, приговаривая:

Вставай-ка, бабка, поскорей,

Вставай-ка, бабка, веселей!

Как услыхала старуха эти слова, встрепенулась, начала глаза тереть и говорит, словно только проснулась:

— Ну и крепко же я спала!

А братья ничего не понимают, глаза друг на друга таращат.

Пришли они в себя, спросили деда:

— Что же это ты всех мёртвых так воскресаешь?

— Всех, лишь бы померли.

Начали братья-воры между собой перемигиваться и перешёптываться: — хорошо бы, мол, забрать у него метёлку волшебную.

— Своими ведь глазами видели, — говорит один, которому больше всех по душе метёлка пришлась. Он всё рассчитывал, да прикидывал, сколько денег они заработают, ежели смогут покойников воскрешать.

Начали они торговаться. Торговались, торговались, пока не сговорились: дали старику две шапки золота, забрали метёлку и ушли с ней.

Как пришли братья-воры домой, сразу же в конюшню бросились — коня воскрешать.

Ничего не выходит.

Попытались потом воскресить мужика одного из их села… только тот-то помер по-настоящему, как все люди умирают, куда же ему бедняге, из мёртвых восставать!

Помчались они сызнова к старику, от злости ног под собой не чуют, об одном только и думают — связать его и потащить в суд.

Но только старик тоже не сидел сложа руки, пока они домой ходили, пока метёлке испытание устраивали да обратно к нему возвращались. Вышел он из дому, наведался по очереди во все корчмы, что по дороге к суду, со всеми корчмарями сговорился, что они должны делать, да тут же с ними и расплатился.

Прибежали к нему братья-воры, трясутся от злости, а он им говорит:

— Пожалуйста, пойду в суд, почему не пойти, бояться-то мне нечего, я вам дал товар хороший, да вы его попортили. Только погодите чуток, возьму с собой мой кивер, что остался у меня с той поры, когда я в солдатах служил.

Дозволили они ему взять кивер и пошли.

Попалась им на пути корчма.

Старик и говорит:

— Остановимся малость, перекусим, а то притомился я очень, да и есть хочется. Вы тоже со мной перекусите.

Поели они, выпили, расплачиваться надо… Старик подзывает к себе корчмаря.

— Эй, хозяин!

— Что надо?

— Открой-ка бочку и всех винцом угости, пусть пьют за моё здоровье, а то иду я с этими людьми судиться.

— А кто платить будет? — спросил корчмарь, с которым дед ещё ранее сговорился.

— Как — кто? Кивер заплатит, — ответил дед и отдал кивер корчмарю.

Тот унёс кивер в другую комнату и скоро вернулся, возвратил его деду и при этом низко поклонился, словно барину какому. А старик сразу же встал из за стола и ушёл из корчмы с тремя братьями-ворами.

Те снова перешёптываться начали: что это, мол, за кивер, который сам расплачивается?

Зашёл дед по пути ещё в одну корчму, потом в другую, третью и всюду то же самое повторилось. Так шли они, пока братья не утерпели и спросили его:

— Что это, дед, за кивер, который всюду за тебя платит?

— Ну, сынки, длинная это история, кивер-то не простой, да так и быть, я вам расскажу, только коротко.

— Расскажи, сделай милость, дедушка!

— Кивер этот волшебный. Он расплачивается за всякого и повсюду. Подарил мне его сам император, когда я ещё молодым был. Воевали мы вместе, и я жизнь ему сохранил, от врагов спас.

Надумали тогда братья-воры волшебный кивер купить и просят старика продать его.

— Ну уж нет, — ответил дед, — а то останусь я совсем ни с чем. Кобылу вы убили, перекормили по своей жадности, с метёлкой бог знает что сделали, только тоже попортили, а потом пришли ещё ко мне и в суд потянули, а я уж до старости дожил и никогда не судился. Нет уж, больше продавать вам я ничего не буду, а когда из тюрьмы выйду, коли меня засудят, останется мне хоть кивер, а то всё остальное я уж по вашей милости потерял.

— Да нет, дедушка, ты уж нас прости, ошиблись мы, не подумали, — захныкали братья-воры, — не будем мы больше, а ты как следует нас обучи, что с кивером делать надо…

— Да я вас и в те разы обучал, только чем я виноват, ежели вы никак в толк ничего не возьмёте?

— Теперь непременно возьмём, а тебе заплатим за кивер три шапки золота.

Почесал дед затылок, задумался.

— Знаете что?

— Что? — спросили братья.

— Продам вам, пожалуй, кивер, да лишь с одним уговором.

— Ну, говори быстрее.

— Вы мне дадите три шапки золота и грамоту. А в ней напишите, что ко мне больше приставать не будете, что бы ни случилось. Согласны?

— Согласны.

— Ну, ударим по рукам, раз так.

Написали они грамоту, взял старик деньги, а братья-воры — кивер, разошлись, каждый в свою сторону и больше никогда не виделись. Дед и на этот раз обманул братьев-воров, но они не могли ничего поделать — грамоту-то сами подписали. А старик дал им знать, что всё это он в отместку сделал за то, что они его первые обманули.

А я кончил эту сказку, и всё это такая же чистая правда, как…

Те нивы, что вспаханы были овцой,

Рога у свиньи, что увидел слепой,

Который с клюкой проходил по дороге,

С которым шутя поравнялся безногий,

А после безрукий обоих поймал,

И голый за пазуху всех запихал.

http://www.skazk.ru/catalog/rumynskie-skazki/skazka-babkin-kozel-7623/